— Дядя Каэн говорил, что если не переусердствовать, хватит на семь месяцев.
Тоненький голосок отвлекает от сковавшего меня чувства. Оглянувшись, я хмурюсь и не могу не усомниться в этом утверждении:
— В прошлый раз твой дядя точно так же сказал. Вот только они сломались на третий месяц.
— Я имею в виду магический заряд оружия! А на прочность... Он должен быть очень прочным и сломать его почти невозможно. Есть только одно оружие, которое мощнее тех, что делаются из этих металлов, но их можно приобрести только в Кеншире.
— А ты можешь рассказать о них подробнее? — прошу, прикрепляя лезвия на руки с помощью креплений и прижимая их к ним.
Девочка с сомнением качает головой.
— Давно-давно один путешественник пришел к кузнецу в Кеншире и заказал странное оружие. Это было что-то среднее между мечом и посохом. И еще он привез ему немного необычного металла... такого никто и никогда не видел. Он был слегка прозрачным, как кристалл, но отливал ярким синим светом. И тогда, когда кузнец сделал оружие, оно оказалось выше всяких похвал! Оно камень резало и все прочие металлы! Когда путешественник вернулся за оружием, кузнец предложил сделку. Он будет делать ему любое оружие, но взамен, странник должен привезти ему еще металла или хотя бы сказать, где его можно достать. Однако обладатель необычного оружия заявил, что этот металл очень редкий и использовать для такого оружия его нельзя. Разве что смешивать с другими металлами и только в этом случае согласился. С того дня в Кеншире стали продавать неимоверно дорогое и отличное оружие.
— Значит, этот металл самые настоящие магические руды в чистом виде, я правильно понял? Чем тогда это оружие отличается от обычного меча с рунами?
— Нет! Ты ничего не понял! — уперев руки в бока, помощница рассерженно смотрит на меня. — Эти мечи делают из магического металла, а не наносят его на обычное железо рунами! Теперь разницу понял? Это все равно, что чистая магия и амулеты!
Выставив перед собой раскрытые ладони, слегка улыбаюсь:
— Понятно. А их можно отличить сразу? По виду?
— Да, наверное... Оно имеет характерный синеватый или фиолетовый блеск. Однако это только в ночное время можно увидеть...
— Вот как. Даже это неплохо... — вспомнив разговор с сестрой, не могу не спросить. — А использование оружия из чистой руды... не опасно? Магию ведь в чистом виде использовать невозможно.
— Неопасно. Я же говорила, руда редкая, поэтому ее смешивают с другими металлами, которые берут на себя весь ущерб.
Значит, почти как амулеты... только количество магии и металла поменялись...
Я облегченно выдыхаю. Прохладный металл на руках добавляет спокойствия. Уже собравшись было покинуть лавочку, я поворачиваюсь к девочке:
— Ах да, чуть не забыл... Месяцев через три я снова приду за этими клинками и в обмен принесу настоящий сапфир прямо из гор Бьясарда. Передай это своему дяде...
— Большое спасибо!
Выйдя на свежий воздух и глубоко вдохнув, осматриваюсь. Вспомнить, с какой стороны я пришел, не получается. Можно попробовать сориентироваться на площади, она как никак центр города, да и с сестрой я там проходил всего час назад. Не может же моя память быть настолько ленивой, чтобы не запомнить гостиницу. Постепенно дорога сменяется на более ровную кладку камня с выгравированным огромным рисунком, понять который способен лишь его создатель. Следом до меня доносится радостный смех людей и журчание воды.
К слову... пока мы направлялись в гостиницу, я не уделил этому внимания, но... в прошлый раз, когда я был в Рихэйме, его здесь не было, не так ли?
Оглядев большой и круглый фонтан со статуей птицы, пытающейся взлететь, я едва сдерживаю вздох отвращения. Только люди могут пойти на такое уродство. Ни в чем не повинной же птице остается лишь смотреть, как ее любимое небо окрашивается в различные оттенки. Приблизившись к каменной бедняжке, я замечаю под слоем журчащей и поблескивающей темно-синим цветом воды серебряные и золотые монеты.
Не могу сказать, что это выглядит красиво. Тем не менее, оторвать взгляд не получается до тех пор, пока откуда-то сбоку ко мне не прилетает золотая монетка. Поймав ее, в следующее мгновение я слышу знакомый тихий смех и мне на шею цепляется лишний груз.
— Так ты все-таки жив! — громкий жизнерадостный голос ударяет по изнеженному тишиной слуху.