— Йен! Мы нашли!
Саид поднял глаза, когда в клуб вошли еще два берсерка. Они подошли к VIP-секции, и один из них бросил что-то Грегору. Вспышка яркого света пролетела в воздухе над его головой. Грегор протянул руку и выхватил ее из воздуха, зажав в ладони. Взгляд его глаз встретился с взглядом Саида, расчетливая усмешка осветила его угловатое лицо.
— Твоя кровь может не спасти ее вампир, — сказал Грегор. — Но это может.
Саид почувствовал, как в нем поднимается тревога, которая грозит поглотить целиком.
— Что это? — потребовал он. — Будь ты проклят, Берсерк! Скажи мне!
Грегор поднял бутылку и с восхищением осмотрел ее содержимое.
— Это? — невинно спросил он. Он держал бутылку перед Саидом в протянутой руке. — Это душа твоей пары.
Как? Неужели Грегор все это время искал душу Серас? Ему удалось обмануть их всех.
— Отдай ее мне! — Саид потянулся за бутылкой.
Грегор отдернул руку.
— Это будет не так просто, вампир. Пора нам с тобой заключить собственную сделку.
Ублюдок. Боги, Саид так чертовски устал от задач и махинаций пользователей и эксплуататоров. С таким же успехом он мог заключить сделку с дьяволом. Если Михаил когда-нибудь узнает, что здесь произошло, Саида сочтут предателем, и король вампиров, скорее всего, проткнет его сердце колом. Грегор дал Саиду единственный проблеск надежды. У него не было выбора, кроме как подчиниться воле берсерка. Как и все жертвы Рина, Саид был готов согласиться на что угодно, лишь бы получить то, что ему нужно. Он будет обязан величайшему врагу своей расы.
— Какова твоя цена, истребитель? — Будто это имело значение. Саид согласился бы на что угодно.
На губах Грегора появилась широкая улыбка.
— Отвези ее домой, в Лос-Анджелес. Это все, что я хочу взамен.
— Дерьмо собачье. — Слово сорвалось с губ Саида. Это не так просто.
Грегор рассмеялся, и Саиду захотелось разорвать ублюдку глотку.
— В отличие от Рина, я мужчина слова. Эта сделка, заключенная между нами, не является предложением мира или милосердия. Если я отдам тебе ее душу, ты должен согласиться отвезти ее в Лос-Анджелес не позднее чем через два рассвета. Обещай мне это, и я больше ничего от тебя не потребую.
— Почему? С какой целью? — Что скрывал Грегор?
— «Почему» — не твое собачье дело. — Родной акцент Грегора усилился от гнева. В белки его глаз попала черная кровь, и Саид мельком увидел зверя, который почти истребил его вид. — Ты хочешь, спасти ее или нет?
— Да. — Саид сделает все, чтобы спасти ее. Включая предательство. — Я согласен на твои условия. Дать тебе клятву на крови?
Грегор усмехнулся.
— Мне не нужны твои вампирские клятвы. Я знаю, что ты сдержишь слово.
Он небрежно подбросил бутылку в воздух. Желудок Саида подскочил к горлу, когда он поймал ее, и посмотрел на содержимое.
Звездный свет искрился в древнем сосуде. Тот же звездный свет, что покрывал кожу Серас и сиял в ее светлых глазах. Он слабо пульсировал, освещая ее неподвижное тело, все еще прижатое к нему. Саид не сомневался, что это душа Серас. Он мгновенно узнал ее.
Саид сломал восковую печать и вытащил пробку из бутылки. Щупальца света вырывались из бутылки, извиваясь и кружась в изящном танце, покрывая тело Серас, словно тонкая паутина, блестящая в лучах утреннего солнца. Свет пронизывал ее кожу, погружаясь под поверхность и возобновляя потустороннее сияние, которое покрывало ее словно слоем звездной пыли. Серас резко, задыхаясь, вдохнула, и ее спина изогнулась.
Как он и обещал, душа Серас вернулась.
Саид откинулся назад, когда какая-то сила толкнула его в грудь. Он почувствовал себя полным до краев, когда пустота, поглотившая его, заполнилась и сменилась таким сильным ощущением завершенности, что у него перехватило дыхание. Несмотря на всю его непоколебимую веру, момент связи все еще послал мгновенное ощущение шока через его тело. Серас принадлежала ему. Его связанная пара. Та, кто укрепила его душу. Наконец-то они стали целыми.
Саид поднял глаза и встретился взглядом с Грегором. Целые, но будут ли они когда-нибудь по-настоящему свободны? Рано или поздно их бесполезность иссякнет, и когда это случится, слепая ненависть и предубеждение напомнят Грегору, почему Саид — и, возможно, даже Серас — должны умереть.