***
Если Серас пропустит свой комендантский час, Рин взорвется. К тому времени, когда ей удастся успокоить его настолько, чтобы рассказать историю Кайла, может быть уже слишком поздно. Кроме того, она знала, где найти Кайла, если понадобится. Он никуда не денется. Пока у Рина еще была его душа.
— Пошли, Саид, мы уходим.
— Эй! Подождите! А как же я?
Кайл схватил Серас за руку, и прежде чем она успела среагировать, Саид шагнул вперед, не слишком мягко прижав человека к стене. Никому не нужен испорченный товар. Она была благодарна Саиду за поддержку, но ему действительно нужно было немного снизить интенсивность.
— Не порть товар, Саид. Она положила руку ему на плечо, и вампир мгновенно успокоился. — Человек, помнишь? Очень хрупкий.
Саид отпустил плечо Кайла и судорожно вздохнул. Он действительно был непостоянный, не так ли? Она никогда не знала, что может вывести его из себя или, как он отреагирует. Одно было ясно: ему не нравилось, когда кто-то прикасался к ней. Серас могла бы привыкнуть к тому, что кто-то присматривает за ней.
Серас шагнула вперед и встала между Кайлом и Саидом.
— Иди домой, Кайл, сиди тихо, пока не услышишь меня или Рина. Понял?
Он ответил кивком.
— Ч-что насчет моей души?
Сердце Серас ушло в пятки. Забрать хрупкую человеческую душу было бы тяжким бременем для ее совести, если бы она у нее была. А так все, на что она была способна — это жалость.
— Я посмотрю, что можно сделать, — сказала она. — Но не даю никаких гарантий.
Кайл опустил глаза и уставился на тротуар.
— Спасибо.
Серас схватила Саида за руку и, не говоря ни слова, повернулась и ушла.
— Саид, ты должен что-то сделать с этой темной, напряженной аурой.
Он издал не слишком веселое фырканье.
— Ты думаешь, я был слишком строг с ним?
— Нет, вовсе нет. — Серас закатила глаза. — Ты едва не разорвал беднягу пополам.
Саид усмехнулся. А Серас думала, что она жесткая. Веселье Саида было совершенно холодным.
— Он обидел тебя.
— Еще раз, он человек.
Саид пожал плечами. Очевидно, он не испытывал никаких угрызений совести, причиняя вред кому-то экспоненциально более хрупкому, чем он сам. По крайней мере, когда дело касалось ее. Так… романтично? У нее не было времени размышлять о том, были ли действия Саида рыцарскими. Дело в том, что Серас прекрасно могла сама о себе позаботиться. Информация Кайла взволновала ее. Ей нужно добраться до Рина до того, как один из этих берсерков появится в клубе. Боги. Она не могла поверить, что действительно собирается предупредить Рина о потенциальной угрозе против него. Но если берсерк действительно преследует ее, как сказал Кайл, она не могла представить, что его планы относительно нее были более честными, чем у Рина.
— Ты что-то знаешь. — Она видела это во взгляде Саида. — Что?
— Я не знаю, что я знаю, — ответил Саид.
Что ж. Это было полезно.
— Извини, но тебе придется дать мне немного больше. — Она не позволила ему вернуться в то место в сознании, которое крало ясность его мыслей. Если для этого потребуется больше ее крови, пусть будет так.
— Оракул сказала мне, где я могу найти тебя, хотя, должен признать, ее информация была загадочной. Она заявила, что я не единственный, кто тебя ищет.
Оракул? Отлично. Получить точную информацию от Оракула — все равно, что попросить совета у малыша. — Я так понимаю, она не указала, пытался ли берсерк выследить меня или нет?
Лицо Саида потемнело.
— Нет.
Она чувствовала, что он знает больше, чем говорит. Боги, как она ненавидела секреты. Из-за секретов она попала в переплет с Рином.
— Есть еще какие-нибудь важные сведения, которыми ты хотел бы поделиться?
Саид потер виски.
— Нет.
За пару часов он перешел от разговора на повышенных тонах к молчаливому общению.
— Если ты думаешь, что я донесу на тебя Рину, то не стану.
Саид повернулся к ней и, нахмурившись, перешел улицу. Серас последовала за ним, и он молчал, пока они не достигли Капитолийского холма.
— Думаешь, я тебе не доверяю?
Вопрос прозвучал как бы из далека. Серас запнулась и бросилась догонять.
— Ты даже не знаешь меня, — сказала она. — У тебя нет причин доверять мне.
Он снова поднес кончики пальцев к виску, и по телу Серас пробежала волна беспокойства. Не могло быть более неподходящего времени, чтобы показать свое безумие. Черт подери!
— Я тебя не знаю? — Боль в его голосе пронзила ее. — Я прожил с тобой целую жизнь.