Лифт спустился на первый этаж, слишком быстро оборвав их. Медленными, чувственными движениями языка Саид закрыл раны на запястье Серас. Двери лифта бесшумно открылись, но он не сдвинулся с места. Ни один мускул не дрогнул, когда он продолжал смотреть ей в глаза, провоцируя ее отвести взгляд и разрушить чары между ними.
Только когда двери угрожающе захлопнулись, Серас протянула руку, чтобы остановить их. Уголок рта Саида дернулся в довольной улыбке. Она могла бороться с этим сколько угодно. Все отрицание в мире не изменит той связи, которая установилась между ними.
— Показывай дорогу. — Саид протянул руку в приглашении. Серас разочарованно вздохнула, выходя перед ним в вестибюль. Он последовал за ней, восхищаясь грациозным покачиванием бедер. Он поклялся, что сегодня будет последняя ночь, когда она использует свою силу. Власть Рина над ней подойдет к концу.
Серас направилась к черному «Рейндж Роверу» Рина и открыла перед Саидом пассажирскую дверь, прежде чем обогнуть машину и взять ключи у парковщика.
— Куда мы сегодня направляемся?
— Бельвбю, — сказала она. — Я не могу идти, вот почему мы на этом. — Она забралась на водительское сиденье и пристегнула ремень, прежде чем вставить ключ в замок зажигания. — У меня время поджимает, так что нам нужно двигаться.
Саид забрался на пассажирское сиденье, пристегнул ремень безопасности — хотя и не видел в нем особой пользы — и закрыл дверцу. Ему было о чем беспокоиться. Рин, Грегор, благополучие Серас и состояние их собственных душ. Его желудок скрутился в тугой узел. Он пытался убедить себя, что, если бы он только смог пережить эту ночь, все было бы хорошо.
Жаль, что он не верил в эту чушь.
Поездка прошла в относительной тишине. Серас не сводила глаз с дороги и обеими руками держалась за руль. Запах ее гнева обжег ноздри Саида, а холодный стоицизм пронзил его грудь.
— Ты собираешься провести всю ночь, игнорируя меня?
— Я должна вернуться к полуночи, — ответила Серас. — Уже восемь. У меня не так много времени, чтобы сделать это, и я в дерьмовом настроении. Так что да, я планирую провести следующие пару часов, игнорируя тебя.
Он полагал, что заслужил это едкое замечание. Он был не лучше Рина, отдавая ей приказы, которые, как он ожидал, будут исполняться. Он знал, что у нее нет выбора, и его собственный гнев на себя за то, что не смог помочь ей, подтолкнул Саида к этому.
— Мне очень жаль.
Серас фыркнула.
— За что?
— За то, что обращался с тобой не лучше, чем Рин. — Саид повернулся к ней, но она продолжала смотреть на темное шоссе. — За то, что я вел себя так, будто имею право указывать тебе, что делать.
Накрахмаленная поза Серас расслабилась, как и мертвая хватка на руле. Она искоса взглянула на него и медленно вздохнула.
— Я не принимала решения за себя тысячи лет. Если не считать выбора еды. — Он оценил ее попытку пошутить, но в этом моменте не было ничего веселого или забавного. — Представляешь, Саид, каково это? Жить так долго, как я, и быть во власти чужих капризов? Ты вообще можешь понять такое бессилие?
По правде говоря, не мог. Большую часть своей жизни Саид был лидером. Даже будучи наемным убийцей в разгар Крестовых походов, он сохранил некоторую автономию. Он был мастером ковена дампиров, и в течение почти двух столетий не отвечал ни перед каким повелителем вампиров. Он никогда не знал рабства. Никогда не был связан с другим. Даже после присяги на верность Михаилу, король вампиров никогда не приказывал Саиду, он мягко настаивал.
— Нет. Я даже не могу понять, каким было твое существование.
— Ну. — В тоне Серас сквозил сарказм. — Очень великодушно с твоей стороны признать это.
Она была в настроении подраться, но Саид отказался. Увидев, как подействовало на нее использование силы, Саид понял, что сегодня вечером он понадобится ей больше, чем когда-либо. Раньше она упрекала его за то, что у него нет ясной головы. Она нуждалась в нем, чтобы защитить себя. И ему нужно, чтобы она была эмоционально сосредоточенной. Подготовленной к боли, которая, без сомнения, должна была наступить.
— Все ли души одинаковы? — Он продолжал втягивать ее в разговор. Он жаждал узнать о ней больше, в том числе и о том, что она может сделать. — Некоторые души труднее извлечь, чем другие?
Серас пожала худенькими плечами.