Эст смотрела очень внимательно и по-прежнему холодно — губы улыбались, а вот в глазах стыл лед. Это было… неприятно. Зато добряк Макс, который показался Виктории отличным парнем еще в первую их встречу, весь так и светился. Улыбка его несколько угасла только после того, как взгляд его задержался на Потеряшке — звере, а не планете.
— Молодец, парень, держишься, — выговорил он тяжело и с отчетливо слышимым сочувствием, но при этом с осознанно подчеркнутым уважением.
Виктория это подчеркивание, акцентирование эмоций, вообще весь этот «месендж», совершенно естественно и бездумно, даже автоматически сформированный человеком-модификантом в адрес модификанта-медведя, оценила и даже постаралась запомнить. Ей еще многому предстояло научиться, если она собиралась оставить Потеряшку рядом с собой, попытаться заменить ему тех, кого он потерял. Что ж, похоже здесь учителей у нее будет более чем достаточно.
Глава 12
Макс тем временем шагнул ближе и протянул к медведю руку раскрытой ладонью вверх. Потеряшка, которого Виктория по-прежнему обнимала за шею, ощутимо напрягся и отвернул морду. Макс вздохнул и сделал шаг назад, не желая настаивать. Зато сопровождавшие его медведи подошли к собрату и долго его нюхали, тыкаясь носами и порыкивая, а потом отошли и только смотрели с потрясшим Викторию до глубины души пониманием и сожалением.
— Честно сказать, я думал, все с ним будет хуже, — Макс вздохнул и вновь улыбнулся Виктории. — Но вы, док, сотворили очередное чудо. Кстати, если вы вдруг не знаете, его зовут Рон. Он из тройки Дика Дейсона. Я этого парня знал не очень хорошо. Он был из другого подразделения. Но пару раз мы встречались. Хороший был солдат… И хороший человек… Ладно, лучше о живых. Я был уверен, что потребуется куда больше времени для того, чтобы Рон смог выбраться из своего горя, вновь привязаться, ощутить себя частью кого-то. И уж точно не предполагал, что выберет он не солдата-модификанта, а женщину-ученого…
— Смерть сближает, — проворчала Виктория, принимая информацию: стало быть, Потеряшку на самом деле зовут Рон. — А мы оба были очень близко к ней. Спасибо, что вытащили нас. Это… Вы не представляете, что со мной было, когда я все-таки поверила в то, что меня спасают, а не везут на убой.
— Это было весело, — подтвердил Март и осклабился.
— Иди в жопу, — уже привычно откликнулась Виктория и отвернулась, припечатав сквозь зубы: — Клоун-самоучка, блин!
За то время, что ушло у Марта, чтобы окольными путями, заметая следы, добраться до Потеряшки, этот проклятый тип вымотал все нервы. Особенно худо стало после того, как он накачал Викторию какими-то препаратами. Втирал при этом про «комплекс» и «необходимые прививки», но после этих самых «прививок» Виктория свалилась с высоченной температурой, которая чуть не отправила ее на тот свет.
Март, который с этого момента стал называть Викторию не иначе как «цветочком» или девицей-красой, возился с ней круглыми сутками — менял пропотевшее белье, поил (есть Виктория ничего не могла, сразу выворачивало), обтирал мокрым ледяным полотенцем и, главное, выносил испражнения. Длился этот приступ жесточайшей лихорадки недолго — всего пару дней, а потом дело довольно быстро пошло на поправку, но вспоминать свою беспомощность, приправленную еще и шуточками этого мартовского придурка, было стыдно до сих пор.
Как же Виктория его тогда ненавидела! Думала: вот только встану на ноги и так отыграюсь, так отомщу! Даже планы строила, и сильное слабительное в череде самых удивительных идей было где-то в самом начале списка, выстроенного по возрастающей задуманного злодейства. Но, как и всегда, ничего из намеченного так и не реализовала, уверяя себя, что слишком разумная и взрослая, чтобы опускаться до уровня, на котором, похоже, отлично чувствовал себя сам Мартовский Заяц.
Как там у писателя времен Старой Земли, который очень разумно говорил, что никогда не надо спорить с дураками: мол, те стащат вас на свой уровень и там задавят авторитетом, всей, так сказать, мощью своей непробиваемой дурости. Вот и тут: не стоило уподобляться Марту, потому что все равно на его поле серьезному ученому, доктору биологии и генному конструктору Виктории ван Ассен никогда не выиграть.
Макс Хорн и Эст некоторое время совещались, похоже, быстро переигрывая планы «заселения». Виктория слушала внимательно — в конце концов, речь шла о ней самой и о медведе, которого еще надо было привыкнуть называть Роном. Причины этого внезапного совещания были просты: похоже, никто не ждал, что понадобятся не два отдельных жилища для человека и зверя, а общее помещение сразу для двоих, поскольку им будет жизненно необходимо и дальше не разлучаться. Тут-то и выяснилось, что на самом деле поселок первопоселенцев еще крайне мал — всего-то пара десятков домов, обнесенных высоким энергетическим забором и прикрытых сверху силовым куполом.