Сколько раз она прокляла сама себя за то, что не везде успела, не всем смогла помочь?.. Скольких оплакала, провожая на эшафот?
Если раньше маленьких медвежат, воспитывавшихся в Центре, Виктория с чистым сердцем передавала в надежные, любящие руки молодых модифицированных солдат, которые приходили в Центр за своими будущими напарниками, чтобы раз и навсегда неразрывно скрепиться с ними эмоциональными, эмпатическими узами, то теперь уже взрослых медведей приходилось отдавать в руки палачей! Это было невыносимо! Но что она — узница — могла с этим поделать?! Убить себя, чтобы больше так не мучиться? Нет! Не вариант! Виктория была убеждена, что это станет трусостью. Бегством. Ведь с ее уходом из жизни судьба медведей не изменится. А вот если она останется, то сможет сделать для них еще хоть что-то полезное.
Глава 2
Сейчас на передержке находилось всего два зверя, предназначенных на убой. Оба самцы. Виктория уже давно убедилась, что медведицы были куда более страшными и жестокими бойцами. Иногда ей казалось, что они, лишенные возможности забеременеть и родить (а таково было требование «заказчика», которому приходилось неизменно следовать генным конструкторам, которые и работали над созданием этих полуразумных зверей), переносили свой нереализованный материнский инстинкт на людей, с которыми эмоционально связывались. И на своих «мужей» — медведей-самцов, с которыми росли вместе, с после жили рядом всю жизнь, по сути, в браке. А потому и бились они за свою необычную, но, как правило, очень дружную семью не щадя себя. Гибли, но и на последнем издыхании пытались спасти и защитить… Самцы же, как показывала практика, действовали не столь безоглядно, а потому и попадались чаще.
Так, как попались эти двое, за которыми сейчас приходилось ухаживать Виктории.
Один медведь был мрачен, но по-прежнему полон боевого задора, не сломлен, из чего Виктория сделала вывод, что другие члены его тройки спаслись. Этот зверь знал, что его ждет, но согревался мыслью, что он до конца выполнил свой долг, сумел защитить и свою самку, и своего человека… Ну или хотя бы кого-то одного из этих двоих.
А вот второй четвероногий арестант… С ним все оказалось совсем плохо. И причина была даже не в том, что доставили его уж очень сильно израненным — посеченным осколками, истекающим кровью. Таким, будто он побывал чуть ли не в эпицентре большого взрыва. Нет. Проблема была в том, что зверь выгорел душевно, эмоционально, и теперь там, где было его сердце, остался лишь холодный пепел. Понять причину было не сложно: этот огромный самец весом под тонну остался один. Два других члена его родной тройки — медведица и человек — погибли… Как? Виктория этого не знала, но, судя по состоянию этого большого бурого парня, бой был жесточайшим, и солдатам Критархии Ям пришлось применять против боевой тройки модификантов тяжелое вооружение. Или, может, это было что-то вроде засады? Человека и его медведей подло подкараулили, выждали и задействовали взрывное устройство, которое и унесло жизни всех, кроме этого наверняка ранее прекрасного в своей мощи самца?..
Виктория много возилась с ним, сама не зная зачем. Пыталась пробиться, подобрать к нему ключик. Но зверь жить не хотел и делал все, чтобы его все-таки добили. К примеру, кидался на любого, кто пытался к нему приблизиться. А пару дней назад напал и на Викторию…
Результатом этой атаки, перепугавшей ее до одури, стали довольно глубокие раны на боку — пять борозд, которые пришлось залечивать самым варварским способом. Современную медицинскую технику-то арестантам никто предоставлять не собирался! Так что древний медробот просто прошелся по боку Виктории лучом био-R-сварки — той самой, что использовали здесь, в Центре подготовки и утилизации, чтобы залатать раны пойманных медведей.
Обезболивающих, положенных при прохождении подобной процедуры, тоже не имелось. Или, что весьма вероятно, они имелись, но использовать их было… не интересно. А так отличное же развлечение — смотреть на то, как «пациентка», сатанея от боли, орет и бьется в облезлых крепежах, которыми ее зафиксировали перед процедурой. В том, что с нее спускают глаз, а вернее объективов камер, Виктория не сомневалась. Но после не раз думала: а микрофоны, наверняка установленные в санблоке, в момент «лечебной процедуры» продолжают работать или их выключают? Она даже спросила об этом надсмотрщицу, которая Викторию в санблок и привела. Но та лишь глянула с усмешкой и на время проведения процедуры облучения просто вышла, притворив за собой толстую защитную дверь.