– Остается вариант пассивного наблюдения за пространством, – отозвался Краппс. – Алурис сможет с их помощью собирать сведения. В любом случае, нам стоит сделать то, за что нам обещали заплатить.
– Ну, так мы и сделаем, – согласился я. – Не зря же таскали эту груду оборудования на борту.
– Обратно можно попытаться проскользнуть, используя "плавающий" режим зоны, – высказалась Шила. – Во время расширения можно подойти к краю, а по "отливу" на всех парах ломануться наружу, вполне можно достичь зоны уверенного погружения в надпространство.
– Наблюдение интересное, – похвалили я. – Жаль, что не можем выверить динамику уменьшения помех надпространства в соответствии с удалением от зоны. Нас элементарно обнаружат по следу возмущения в пространстве. Ладно, всем на боевые посты, мы достаточно увидели, начинаем операцию. Может, успеем выскользнуть до возвращения основных сил, хотя что-то мне подсказывает, что эти мечты совершенно несбыточны.
"Бурундук" без помех продвигался в сторону аномальной системы. Редкая сеть параганских военных кораблей не смогла заметить нарушителя. Вскоре стали попадаться "бусины" системы слежения. Принципиально их сенсоры не отличались от корабельных, разве что в активном режиме сканирующие посылы оказались немного слабее. Тем не менее, сетка этих "бусин" оказалась опаснее корабельного оборудования патрулей, по причине отсутствия паразитных шумов развернутая сеть имела более высокую чувствительность. Кроме того "бусины" системы слежения по космическим меркам оказались рассыпаны довольно плотно, но до поры до времени нам удавалось пройти в оставленные ими дырки пространства. Имелся довольно высокий шанс, что нас обнаружили, а отсутствие погони могло говорить лишь о принципе "всех впускать, никого не выпускать".
– Шерш, "бусины" становятся все плотнее, – высказала Шила свое наблюдение. – Нам придется проходить в зоне прямого оптического распознавания.
– Скорее всего, это начало их полосы слежения, – ответил я. – Если предположить, что они блокируют в большей степени выход из аномальной системы, то нарушителя желательно обнаружить на самых дальних подступах, чтобы увеличить время перехвата.
– Ты хочешь передать на память нашу картинку в банк данных параганских нарушителей? – уточнила Шила. – Проникся к ним любовью?
– Шила, в том банке практически все граждане-пираты, – ответил я. – А если учесть, что все параганцы в той или иной мере – пираты, то в банке данных состоят все параганские граждане.
– Но далеко не все из них посещали аномальную систему, – подчеркнула Шила. – Я бы проделала дырочку пошире посредством уничтожения пары-тройки "бусинок". Перехватывать не будут, а вот четкой картинки им уже не получить.
– Давай, – согласился я, слегка увеличивая скорость. – Ты сможешь снять цели на таком расстоянии?
– Шутишь? – засмеялась Шила.
Проделав прореху из трех наблюдательных "бусин", "Бурундук" совершил рывок на трети мощности в сторону центра системы. Погоня отсутствовала, что подтверждало мои рассуждения о контроле периметра в сторону выхода. Приблизительно через полчаса мы погасили скорость относительно системы до безопасной. В отличие от постоянно подчищаемых систем Алуриса или Маятника, в закрытой системе роились кучи разного хлама, делавшего передвижение по ней весьма некомфортным.
– Кэп, мы уже внутри сферы задач, – сообщил Ося. – Можно выставить первый маяк.
– Давай, – согласился я, снижая скорость. – Только собирай в трюме, готовое изделие активируем и вытолкнем. И не нужно мне рассказывать про технологию сборки и невозможность пройти тестовые программы в условиях трюма. Если не запустится, тогда и выйдешь в "открытку" для наладки на месте. Тут не совсем тот курорт, что мы представляли себе.
– Да не особенно и хотелось, – буркнул Краппс.
Пока мы добирались до закрытой системы, Краппс провел некоторые подготовительные работы по сборке изделий. К сожалению после устранения последствий обстрела "Бурундука" наемниками, по стечению обстоятельств сородичами Шилы, оба ремонтных робота пребывали в полуфункциональном состоянии, и от греха подальше Ося загнал их в транспортные ниши до полной "промывки мозгов". Из-за этого окончательная отладка первого из маяков, густо "смазанная" плохо переводимыми комментариями нашего механика, заняла минут с двадцать. Худо-бедно, первое изделие алурсианской шпионской мысли вышло на тропу информационной войны. Еще минут пятнадцать-двадцать изделие производило ориентировку и привязку к местности, выдав по окончании требуемый нам сигнал. Получив условное подтверждение, маяк приступил к исполнению обязанностей.
– Ну, если мы не ошиблись с координатами, деньги нам заплатить уже есть за что, – жизнерадостно подвела итог Шила. – Прямо на душе легче стало!
– Ты еще санузел посети, тогда совсем легко будет, – хмыкнул я. – Бизнесвумен, так через так. Нам всего-то осталось вылезти живьем обратно, а потом бы еще и деньги получить.
– Фу, матросня неотесанная, – фыркнула Шила, – гордо прошествовав к своему креслу.
Сборка и наладка второго маяка проходили по проверенной схеме. Изделие вышло в космос и начало процедуру привязки. Я рассеянно обозревал кусок космоса в направлении центра системы с помощью аппаратного комплекса "Бурундука".
– Сергей, возмущения пространства: орбита на двести восемнадцать, ось на три единицы , – привлекла мое внимание Анна. – Нарастает гравитационное смещение. Возможно, какие-то аномальные помехи, если нет – по стандартной классификации корабль класса крейсер.
Первое, что я, совершенно не задумываясь, сделал – активировал все возможные экраны. Уже в режиме экстренного разгона, набирая скорость для удаления от предполагаемого объекта, я визуально нашел указанный лоскут космоса. В оптическом диапазоне, как и в большинстве других, он оставался девственно чист. Но гравитационные характеристики этого лоскута говорили о присутствии там довольно тяжелого объекта, и этот объект довольно шустро приближался к месту нашей недавней "парковки". Тем временем, установленный нами маяк произвел привязку к местности и выдал сигнал, поставив точку в нашем сотрудничестве. Через пяток минут после нашего чрезвычайно спешного отбытия пространство вокруг маяка стало искриться и подрагивать, как будто фея в детском фильме собиралась надругаться над тыквой. Через несколько секунд спецэффектов маяк перестал подавать признаки жизни.
– Что-то отказало, – доложил ничего не подозревавший Ося. – Надо бы проверить.
– Работа сделана, отчет получен, – ответил я, немного подправляя траекторию в сторону центра системы. – А нам самое время линять, мне слишком хорошо известны эти спецэффекты.
– Вот это махина! – не удержалась Шила.
Недалеко от маяка начала проявляться "туша" боевого корабля, как будто всплывшая из моего кошмара. Маскировочное поле сходило с него, как изморозь с нагреваемого стекла. Маяк, как мошка, втянутая пылесосом, нырнул в открытый шлюз.
– Главное, чтобы не за нами, – прошептал я. – Мы – маленькие и невидимые пылинки на лице модницы по имени Вселенная. Нас даже не нужно сдувать, мы сами улетим с первым же ветерком.
– Что с тобой, Шерш? – удивилась Шила.
– Я боюсь, – честно признался я шепотом. – Я слишком хорошо знаю, что это за корабль, и ему тут явно не место. Плохо, если он вышел из сражения поврежденным и восстановился позднее. И уж совсем отвратительно, если он совершенно цел.
– Ты воевал с такими раньше? – уточнила Шила шепотом.
– Нет, я видел записи этих баталий, – ответил я так же шепотом. – И поверь мне, нам в тех боях не место. Нам и тут совершенно не место, а этому реликту тут уж точно не время.
– Маяк-то уцелел, – сказала Шила. – Значит не так уж он и крут.
– То, чем накрыли маяк, называется "генератор сдвига", – сказал я. – Импульс накапливает в определенном пространстве, окружающем подвергшийся атаке объект, энергию определенной направленности. Энергия при соприкосновении с объектом начинает активно менять физические законы в ограниченном пространстве. Фактически, на некоторое время ограниченное пространство в каком-то смысле выпадает в другое измерение. В первую очередь погибают живые формы, и выходит из строя аппаратура. Неживые материальные конструкции, как правило, практически не страдают.