— Подожди, а как я доберусь до этих Россошек?
— Я тебя возле железнодорожного вокзала высажу. А там маршрутки частенько ездят. За час доберешься, село прямо возле автотрассы находиться…
— А если я увижу, что этот Юра появился?
— Ничего не предпринимай. Он может быть очень опасен. Возможно, что это он убил и водителя «Форда», и эту девушку, а сейчас скрывается. Кстати, «Форд» так больше нигде и не обнаружили. Постарайся проследить, куда направится Юра, а если будет возможность — прикрепи под его машиной маячок.
Данила протянул мне небольшую металлическую шайбу.
Пока мы ехали по центральном проспекту, я смотрел на изменившийся Волгоград. Когда я учился в школе, этот город казался мне городом величайшей Славы, с Панорамой Сталинградской битвы, Домом Павлова и Великой Мать-Родиной. Город, где сломали хребет фашистскому чудовищу и повернули вспять историю всего человечества… Теперь город изменился, он напоминал скорее город контрастов. Я заметил много храмов, с большими золоченными куполами, а всего через несколько кварталов от них горели завлекающими неоновыми вывесками стриптиз-клубы; мы проезжали заброшенные и полуразрушенные цеха Тракторного завода, где во время войны выпускали легендарный танк Т-34, теперь здесь раскинулся огромный торгово-развлекательный центр и кафешки… И только Мать-Родина, так же величаво возвышалась на Мамаевом Кургане, с огромным мечом, пронзающим синее небо, и тревожно вглядывалась вдаль, на берега Волги…
В скрипящей «маршрутке» народу набилось, как семечек в подсолнухе. Я уступил место полненькой дородной тетке с баулами, и стоял сзади, державшись за поручни, рядом с маленьким рыжим мужичком.
Проезжая остановку «Землячки», мне вдруг вспомнилось, что раньше на торце девятиэтажки висел огромный стенд с изображением генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева. Когда мне было три года, и мы проезжали мимо на автобусе, отец все время спрашивал: «А кто это, Володя?» Я театрально вставал между рядов, и громко кричал, под хохот пассажиров:
«Это наш дорогой и любимый Леонид Ильич Брежнев!»
Позже, когда я ехал в пионерлагерь, в 1989 году, здесь уже висел стенд с Михаилом Горбачевым, а сейчас стену украшал плакат с ядреными пшеничным колосками на бескрайнем широком поле, стройными белыми березками, и маленькой извилистой речушкой, а сверху, на фоне прозрачно-голубого неба алела огромная надпись: ««Единая Россия» — сильное государство». Ниже кто-то приписал краской синие метровые буквы: ««Единая Россия» — партия жуликов и воров!»
21. Рыжий попутчик
В поселке возле аэропорта половина пассажиров вышла, и мы с рыжим мужичком, наконец-то, уселись на заднее сидение маршрутки.
— Сколько маршруток, а все равно битком… куда только люди ездят… — недовольно проворчал попутчик.
Вскоре я заметил недалеко от дороги высокий черный крест и военные гранитные обелиски. Дорожки между памятниками были аккуратно выложены брусчаткой, а кое-где высажена газонная травка.
— А что это? — поинтересовался я.
— Военно-мемориальный комплекс… — ответил попутчик. — Еще в конце девяностых построили. Бои здесь, во время войны, страшные проходили… даже до сих пор оружие находят…
— Да ну! Оружие разве может так долго храниться…
— Вот не поверите. Десять лет назад я работал здесь охранником… Однажды пацаны из города с металлоискателями приехали. Прошлись по полю и где-то откопали металлический ящик с новыми немецкими шмайсерами. Новехенькими, даже еще в толстой промасленной бумаге. Если бы я сам не увидел — ни за что не поверил… Но мне, если честно, за другое обидно. Иногда приезжают сюда немецкие туристы, в основном пожилые люди, там же, на мемориале, есть и захоронения немецких солдат… Так вот, эти иностранные туристы на свою пенсию путешествуют почти по всему миру… Я даже сам разговаривал с ними, через переводчика… а вот моей пожилой матери, которая сорок лет в колхозе пахала — пенсии едва хватает свести концы с концами… Да что там говорить — все пенсионеры у нас так живут… Вот ведь какая незадача… Вот скажите, почему победители живут хуже чем побежденные? Это же не мы на них, в самом деле, нападали, а они на нас…