Он словно почувствовал, как напрягся брат, только после этого услышал за собой шум.
Итачи сощурил глаза, видя как стена позади них взрывается, и сквозь груду осколков появляется облик Орочимару, настоящий его вид - огромная змея с кроваво-красными глазами и неестественно длинным языком. Криво изогнувшись, она кидается на застывших братьев, преодолевая расстояние нескольких шагов в одно мгновение, предвкушая скорую победу и совсем не догадываясь, что ее ждет позорное поражение. Итачи когда-то говорили, что в тот самый момент, когда ты желаешь кого-то защитить, в тебе может просыпаться сила. Именно в этом благородном желании заключается вся мощь шиноби, его боевой дух, то, что заставляет держаться на ногах снова и снова, несмотря на покинувшие силы и исчезнувшую чакру. И сейчас, прижимая Саске к себе и ясно чувствуя, как тело впитывает неизвестно откуда взявшуюся чакру, он в полной мере осознал правдивость этих слов.
Оранжевой дымкой вокруг них взметнулось Сусано, очерчивая силуэт духа и приобретая угрожающий вид, без каких-либо усилий блокируя выпад Орочимару. Итачи еще не пользовался этим дзютсу, поэтому удержать его было сложнее, чем ему казалось на первый взгляд, но сил было предостаточно, и он решился на него. В руках причудливого вида духа вырос меч, и он тут же отбил взбешенную необычным врагом змею прямым ударом. Издав протяжное шипение, она атаковала снова, с еще большим рвением пытаясь достать до Итачи и Саске, но рассчитывать ей было не на что. Вызванный Итачи защитник имел непробиваемую броню и несравнимую с человеком силу. Без проблем зажав в стальных тисках Орочимару чуть выше рта, надавливая на шею, не давая тому и возможности пошевелиться, он усилил хватку, после чего змея зашевелилась пуще прежнего, но не могла предпринять ровно ничего. Поэтому, найдя другой метод отступления, она просто уменьшилась в размерах и, выпав из сдерживающих ее пальцев духа, тут же юркнула в сторону на безопасное расстояние. Пользуясь Сусано, Итачи тем не менее не мог сделать шаг, боясь оставить без защиты Саске, так как они вдвоем находились под покровом ореола защиты. И дух был тем самым обездвижен, но это не давало ровно никаких преимуществ Орочимару. Он в любом случае не мог дотянуться до цели, не мог что-либо предпринять против духа в доспехах. Оставалось только ждать, когда у Итачи закончится запас чакры, но не следовало забывать и о себе, ведь чакра Орочимару тоже имела свойство заканчиваться. А использование шарингана требовало больших затрат, чем любая другая техника.
Бой не мог продолжаться долго, и это понимали оба противника, поэтому и старались закончить все одним ударом, не желая терять стремительно ускользающее время. Сусано взмахнул мечом, целясь в притаившуюся на дереве змею, но она ловко скользнула на землю, и удар пришелся по стволу, задевая и срубая находившиеся на траектории ветки. Пользуясь преимуществом в скорости, Орочимару резко взметнулся в сторону, заходя к Сусано со спины, но взгляд случайно наткнулся на Итачи, и кроваво-красный шаринган с закрученным узором, ни на минуту не прекращающий наблюдений за ним, лишил Орочимару сомнений по поводу неожиданного нападения. Учиха был непростым противником, и застать его врасплох просто казалось невозможным, как бы змей не старался. Сусано не медлил и резким движением свободной рукой ухватил извивающуюся змею, затеявшую нападение, за хвост, потянув ее на себя. Орочимару тут же скинул кожу, позволяя своему телу вылезти из горла змеи, и, тяжело дыша, посмотрел на Итачи, просчитывая дальнейшие шаги. Неожиданный захват сзади выбил его из колеи, и на секунду Орочимару заколебался, чем не преминул воспользоваться Учиха. Развеяв ранее созданного клона, который задержал змею на месте, Итачи резко выдернул руку из-под плаща с притаенными там сюрикенами, но, полетев в Орочимару, они не попали в него, а облетев вокруг, крепко прижали его к дереву прикрепленными к ним лесками, которые тот не смог вовремя заметить.
Итачи убрал Сусано, подходя ближе к надоедливой змее, которая, даже оказавшись повязанной по рукам и ногам, все равно не желала сдаваться. В голове Орочимару уже складывался по крупицам осмысленный план, которому, увы, не суждено было сбыться.
- Отличная работа, Итачи! Браво! - восхитился невольный свидетель боя бесцветным голосом и, поменяв дислокацию, оказался в поле зрения Учиха, спрыгивая с дерева на землю.
Саске ощутимо вздрогнул, этот голос был ему незнаком, и он совсем не ожидал, что у них будет наблюдатель. Итачи же прекрасно понимал, что Мадара не просто так сообщил ему о местонахождении Орочимару и не собирался так просто исчезать из виду, поэтому не стоило удивляться появлению этого человека в самый неожиданный момент.
- Просто великолепно. Мне еще не доводилось увидеть тебя в бою, где бы ты использовал всю свою мощь. Спасибо, что показал мне столь прекрасное зрелище, - Мадара повернул голову в сторону мерзко ухмыляющегося Орочимару и, недолго думая, махнул рукой. Возле обездвиженного змея оказался Пейн. Точнее одно из его тел. Итачи уже доводилось видеть его, и Учиха знал, что за силу тот имеет. Он мог высасывать из других шиноби чакру своим прикосновением, что и собирался сделать с Орочимару.
Саске не мог понять, что происходит. Настороженно прислушиваясь, он все же не мог разобрать голоса или услышать шагов. И даже когда ему на шею надавили чьи-то теплые руки, заставляя сознание медленно померкнуть, он даже не осознал этого, только перед тем, как окончательно уйти в забытие, ему показалось, что он видел лицо Итачи, но скорее всего это было лишь его воображением…
========== Глава одиннадцатая… ==========
Сознание возвращалось медленно, неохотно, давая время спящим блуждающим мыслям вернуться в прежнее состояние. Мутная вязкая трясина, в которую Саске будто бы был затянут в своем сне, расступилась, разрослась и отпустила мальчика, позволяя ему ощутить тело вновь своим, хоть ноги и руки были все еще ватными и неподъемными. Полная тишина в комнате, где он лежал, встретила его нерадушно и недоброжелательно, обдав странным, неприятным ощущением, которое мальчик не мог объяснить. Интуитивно захотелось вжаться в постель, прикрываясь от оскаленных зубов нависшей над ним тишины, пытающийся глубоко забраться в его сознание, лезущей, как огромный черный паук по стене, в дебри его мыслей, опутывая своей паутиной. Невыносимо было сдерживаться. Невыносимо было оставаться один на один с этой тишиной, характеризующей одиночество и покинутость. Ведь не видя ничего перед собой, мальчик боялся, до ужаса боялся, окунаясь в нее, оставаться одному. Ему нужно было хоть мнимое присутствие кого-то, хоть какой-то намек, что вокруг него бушует жизнь, что вокруг нет той пустоты, которую он явственно видел перед глазами.
Тут же подумав об этом, мальчик скривился, острая мучительная боль ярким пятном разрослась в веках, улетучивая отголоски сна и дремоты. Но она тут же сменилась на необычный какой-то неправильной дискомфорт, неудобство, которое мальчик ощутил при попытке повернуть голову. Неправильными совершенно невозможным было то, что при этом движении перед глазами искоркой вспыхнули красные пятна, и Саске замер, посчитав, что ему показалось.
Но, как ни странно, это не было иллюзией.
Опешивший мальчик приподнялся с кровати, опираясь на локти, слегка кривясь, и поднес руку к лицу, предсказуемо натыкаясь там на грубую шероховатую ткань бинта. Возле глаз неизменно находилась повязка, сжившаяся с ним, как неотъемленная часть существования и казавшаяся уже привычным его спутником. Но что-то было не так. Странное волнение поднялось в груди, вихрем заставляя мысли кружится в паническом танце, и Саске задышал прерывисто, даже не пытаясь выровнять дыхание.