Файб садится на кровать. Задумчиво склоняет к плечу голову.
— Ты сейчас на чьей стороне? — спрашивает глухо.
— На своей. Не люблю, когда в доме такая давящая атмосфера.
— Именно поэтому ты сказала Диме, что хочешь развестись?
Холодею.
— Это тут при чем?
— При том. Я, может, и стерплю очередной твой заёб, а вот детей в это втягивать необязательно.
Тут я сдуваюсь в один момент. Кажется, у меня даже подскакивает давление. В ушах шумит. Проблемы с Дашей отходят на задний план. Кто сказал, что это будет легко? Легко не будет! А у меня совершенно нет сил с ним воевать. Вот черт. Может, зря я вообще в это влезла? Думала, меня хоть брат поддержит. Он же целиком и полностью на стороне Файба. И что теперь? Одной против всех идти?
Отведя глаза, натягиваю одеяло и отворачиваюсь к окну.
— Я не услышал ответа, Дана. Тебе нечего сказать?
— Просто не знаю, каких ты ждешь ответов.
— Что ты меня поняла! — сильные цепкие пальцы мужа впиваются в мой подбородок и поворачивают к себе лицом. Утопаю в бушующем в его глазах шторме. Гибну!
— Поняла, — бурчу и головой трясу в попытке избавиться от его рук, от этого наваждения…
— Никакого развода не будет. Оставь эти мысли.
И действительно. Мне от него не уйти…
Меня охватывают и злость, и облегчение, и ненависть, и желание. Файб вообще будит во мне столько чувств, что мне кажется подчас — я с ними не справляюсь.
— Мы вообще про Дашу говорили! — нелепо съезжаю с темы.
— А… — Герман проходится пятерней по густым волосам. — Даша… Что ты там говорила? — хмурится, лаская мою скулу большим пальцем — туда, сюда.
— Что ты мог бы пойти ей навстречу, — шепчу я. — И позвать Лешу. Всех же зовешь, Гер!
— Так и быть, — он криво улыбается, настойчиво переворачивая меня на спину. — Дам тебя шанс меня убедить.
Во рту мгновенно пересыхает. Я понимаю, чего он опять добивается.
— Перестань! Мы же только вчера…
— И что? Давай, сделай мужу хорошо, глядишь, он размякнет, подобреет, м-м-м, Зимушка?
Чувствуя, как в теле зарождается стремительный отклик, кошмарно на себя злюсь! Будто на нем белый свет клином сошелся!
— Нет, Гер. Нет! — рявкаю я, ударяя его по рукам.
— Почему?
Хороший вопрос. Потому что я рядом с ним ощущаю себя безвольной амебой?! Во мне живет бредовая мысль, что произошедшее несчастье стало своеобразной платой за удовольствие. В конце концов… За все ведь надо платить!
Или все же нет? Сейчас столько противоречивой информации! Послушать психологов — так они утверждают, что это все брехня. А наш страх — результат глупых родительских установок.
— Отстань. Я же говорила, что у меня месячные!
— Да пофиг, — отмахивается Герман, дергая пуговицы на моей рубашке.
— Мне не пофиг! Ты вообще знаешь, какие у этого могут быть осложнения? Я бесплодной могу остаться из-за твоей похоти! — меня несет, хотя это все — бред чистой воды. Не то, что могут быть осложнения. А то, что именно это меня останавливает.
Файб застывает, нависая надо мной. Его красивые холодные глаза чуть сощуриваются. После чего он медленно отстраняется, усаживаясь в ногах. Одной рукой опускает вниз резинку боксеров, второй достает полностью готовый член. Поглаживает его несколько раз под моим примагниченным к нему взглядом, манит пальцем. А как только я, будто болонка на привязи, подаюсь вперед, лениво роняет:
— Ты же, надеюсь, еще не забыла, что есть другой способ?
После чего, не дав мне опомниться, жмет на затылок и, не оставив выбора, погружается в рот. Это абсолютнейшее безумие. В котором, к слову, я виновата сама. Не соврала бы насчет месячных — этого бы не случилось. А так… Резко, неумолимо, даже зло! И, черт его дери, все равно сладко, до красных пятен перед глазами. И ноющей боли между ног.
— Вот так, да… Хорошо. Давай…
Я задыхаюсь, его ладонь соскальзывает на мое горло, в котором ни на секунду не останавливается движение. Слезы катятся по щекам. Мне кажется, я сейчас просто умру. Глаза в панике распахиваются, глядя в его, и тут, наконец, все заканчивается. Он заливает всю меня. Я уверена, что нарочно. Так он метит, так он дает понять, чья я самка. Когда ты любишь, эти метки — гордость. Когда пытаешься разлюбить — унижение, и ничего больше…
Бросаю на мужа полный ненависти взгляд. Смешно, учитывая тот факт, что в этой ситуации я ненавижу лишь себя и свою слабость. С детства ненавижу. Сильным людям живется проще. И я так хотела тоже стать сильной, боже… Сначала — чтобы стать ему под стать. Потом… Чтобы найти в себе силы со всем покончить. А теперь — чтобы начать новую жизнь. Но так и не смогла.