Я перечитываю присланные сообщение раза три. Ну и как это понимать? Что это? Невинное замечание или проверка? Я кладу телефон экраном вниз. Решаю не отвечать сразу. Я вообще-то работаю. А это все… Ни к чему.
Вот только, сколько ни стараюсь, работа не движется. Мысли упрямо возвращаются к переписке. Я поднимаюсь, прохожусь по мансарде, останавливаюсь у окна, когда телефон снова вибрирует. Похоже, намеков Алексей Столяров не понимает совершенно. Или… просто не дает мне возможности съехать.
«Этот профиль я нашел через Дашу. Ты отмечена на некоторых ее фото».
«Понятно. Извини, я отвлекусь — меня ждет работа».
Выхожу из сети, но почти сразу о том жалею. Он же не сделал ничего того, что не сделал бы любой другой сослуживец мужа. А я была не слишком-то вежлива. Чертов Файб! За эти годы я, кажется, переняла от него самые худшие качества. В том числе грубость. Впрочем, уверена, как раз он бы нашел более изящный предлог для того, чтобы слиться! Конечно, если бы вообще удосужился этот самый предлог поискать.
Возвращаюсь за стол и тут слышу шаги на лестнице. Герман заходит без стука, окидывая придирчивым взглядом занятое мной пространство. Решительно сдвигает в сторону бумажки с моими записями и ставит на стол поднос.
Тупо пялюсь на красивые, идеально ровные бутерброды.
— Ух ты. Это мне?
— Ну, а кому?
— Интересно. Думаешь, это поможет? — срывается с губ прежде, чем я успеваю как следует обдумать сказанное. Герман ожидаемо психует.
— Нет? — сощуривается, обдавая арктическим холодом.
— Не знаю, — иду на попятный, отвожу взгляд, но поздно. Файб уже закусил удила.
— Лучше, как ты, да? Просто ни черта не делать? Я хотя бы пытаюсь!
Герман бахает кулаком по столу и, тяжело ступая, выскакивает за дверь. У меня все внутри трясется. Ссутулившись, обхватываю руками предплечья. Затапливает обидой и злостью. Но я все же не даю им себя поглотить. И стараюсь мыслить рационально. Во многом этому способствуют злосчастные бутерброды, да… Смотрю на них, и сердце мучительно сжимается. Ведь для Германа это действительно жест. Его способ сказать «я стараюсь». Какой-то новый язык любви, вместо привычного языка давления и контроля, который я, как теперь видится, научилась понимать и… принимать. О, господи!
Осторожно сажусь на стул, беру один бутерброд, откусываю. Вкусно. Конечно, вкусно. Внутри поднимается волна вины. За резкость. За необдуманные и, наверняка, обидные слова, которых он точно не ждал. Ну, что мне стоило сказать ему просто «спасибо»?
Вообще-то многого! Мне надоело постоянно корректировать свое поведение согласно чьим-то ожиданиям. Думать не о том, что чувствую, а о том, как это будет воспринято. Как отзовётся. И какими обернется последствиями. Это происходит автоматически. Я даже не всегда замечаю момент, когда перестаю быть собой и становлюсь удобной версией себя.
С трудом доедаю первый и, похоже, единственный, в меня поместившийся бутерброд. Решительно отодвигаю тарелку. Горло судорожно сжимается. Мне хочется одновременно догнать Германа, извиниться, сгладить углы… И напротив — забраться в раковину, чтобы никто больше не трогал, и не ждал от меня ответа.
Почему любое вмешательство мужа выбивает меня из колеи так, будто я снова маленькая девочка, которую отчитывают ни за что? Уж не потому ли, что рядом с ним я снова и снова теряю опору внутри себя? Он заполняет собой всё пространство. Своей уверенностью, своей правотой, своей силой. И в этом всем я сама... не то чтобы растворяюсь, но становлюсь будто бы незначительной и неважной.
Наверное, именно поэтому мне так волнительно от чужого внимания. Даже такого нейтрального. Кошусь на телефон, где так и висит неотвеченное сообщение от Столярова. Решительно откатываю стул и выхожу из-за стола.
Германа я нахожу возящимся с какими-то коробками в столовой.
— Это что? — удивляюсь, на секунду забыв, зачем вообще спустилась.
— Стол… Стулья. Ты же так ничего и не заказала… Вот.
Он достает из первой коробки шикарный стул из массива ясеня. Подхожу ближе, провожу пальцами по растительному узору на мягкой спинке и благородному, будто живому дереву.
— А кто их выбирал?
То, что не Герман — ежу понятно. Ему бы в жизни не пришло в голову купить что-то подобное. Слишком роскошное и непрактичное. Но ужасно… Ужасно красивое. Настоящее произведение искусства.
— Дизайнер.
— Ты нанял дизайнера? — округлю глаза.
— Пока только взял пару консультаций. Я все же надеюсь, что обстановкой дома займешься ты.