Ох. Наши взгляды переплетаются. Герман явно ждет ответа. А я не знаю, что сказать! Просто безумие. В каком-то суматошном порыве чувств подхожу к нему и ныряю в предусмотрительно распахнутые объятья. Пугает ли меня то, что Герман порой понимает меня даже лучше, чем я сама? О, да... Эмоции рвут на части.
— Очень красиво.
— Правда?
Чувствую, как улыбается.
— Да-а-а! Я такое люблю, но как же ты?
— А что я, Зимка?
— Это же совсем не в твоем стиле?
— А что в моем? Отодранные обои и скрипучие полы? Перестань. Действительно красиво. Ты еще стол не видела.
— Так давай посмотрим! — искренне загоревшись, командую я. Файб несколько отстраняется, окидывает меня внимательным взглядом и вдруг улыбается.
— Давай. Это самый большой ящик…
— Я подержу.
— Не лезь. Сам справлюсь.
— А Димка где? Чего не помогает?
— Он в город умчался. Сказал, погуляет с пацанами, и оттуда сразу в училище.
— И даже не попрощался, — качаю головой.
Герман явно что-то хочет сказать, но почему-то так ничего и не произносит. Возможно, как я, не желая затрагивать серьезные темы сейчас, когда все в кои веки неплохо. Мы располагаемся на полу и с азартом принимаемся за распаковку, которая дает неплохую возможность не думать о будущем, о разводе, или отказе от него, который потребует каких-то других решений, а просто насладиться моментом.
Герман вытаскивает столешницу, придерживая ее так бережно, будто это не мебель, а что-то живое. Впрочем, увидев ценник, я хорошо понимаю, чего он с ней носится.
— Боже, она что, золотая?! Это грабеж! — округляю рот, косясь на чек, пришпиленный к гарантийному талону.
— Это натуральное дерево, Дан. Оно всегда в цене… Сама же говоришь, что в магазине нет ничего путевого. А это штучная работа, считай. У ребят свое небольшое производство. Повезло, что удалось урвать… Так-то они на заказ мебель делают.
— Значит, это местные умельцы? Красиво, но все равно дорого, — вздыхаю.
— А что сейчас дешево? — философски замечает Герман. Я слабо улыбаюсь, прикидывая, насколько уместно будет предложить компенсировать ему половину стоимости. Так-то Файб из тех мужиков, кто принципиально сам за все платит. Даже думать не хочу, что будет, когда он поймет, что я имею, в общем-то, соразмерный доход. Одно понятно — сейчас точно не время заводить эту тему. Тут бы хоть с тем, что есть, разобраться.
Пока я достою более мелкие запчасти, Герман принимается собирать стол. С шуруповёртом он обращается так же виртуозно, как и с любой другой техникой.
Стол оказывается действительно впечатляющим. Массивный, но не громоздкий, он так хорошо становится у окна, будто собирался по индивидуальным замерам. Нетрудно представить, как мы сидим за ним всей нашей семьей. И эта легкость меня не на шутку пугает.
— Смотри, тут еще что-то… — замечаю, откашлявшись. — Даш! Дашка, ну-ка иди посмотри, какую красоту купил папа!
Ноль эмоций.
— Она, наверное, в наушниках, — хмурится Файб. — Или с этим твоим… болтает.
— Не моим!
— Да? Ну, хорошо, — хмыкает и переключается тут же, доставая из коробки новый предмет интерьера. — Смотри… Что это, как думаешь?
— Корзина для белья. Ух ты. Очень красивая… И тоже отлично впишется.
— Я тогда отнесу в ванную?
— Ага, давай. А я соберу мусор.
— Картон мы потом сдадим. Я нашел место, где принимают.
Растерянно гляжу мужу вслед. Спросите, что не так на этот раз? А то, что когда однажды я попыталась его привлечь к сортировке, Герман меня натурально высмеял. А на следующий день разбудил в пять утра, чтобы я полюбовалась, как мусоровоз преспокойно ссыпает в кучу все, что жители так старательно перебирали и разносили по разным контейнерам. Не знаю, на кого я сильнее тогда разозлилась — на мужа или коммунальщиков. Но с тех пор я напрочь остыла к экологической повестке. А сейчас… Сейчас я даже не знаю, что думать. В носу предательски щиплет от слез. А уже слезы… Обжигающе горячие слезы топят сковавшие сердце льды. Я… таю? Он все же добился своего, да?
Господи. Касаюсь горящих щек. Такая мелочь, Дан, такая, мать его, мелочь! И в то же время — такой огромный шаг.
Слышу, как муж возвращается из ванной. Бегу навстречу. И замираю, как кролик перед удавом, когда вижу зажатую между его крупных пальцев упаковку противозачаточных.
Глава 9
Герман
Корзина оказывается легче, чем я ожидал. Плетёная, добротная, вполне практичная вещь. Хорошо. А то ж Зимка, вон, как беспокоится, что интерьер не по мне. Улыбаясь, как Иван-дурак, захожу в ванную, приставляю корзину к одной стене, к другой, прикидываю, как лучше. И, в конце концов, решаю, что логичнее ее просто задвинуть в угол. Отхожу на шаг, примеряюсь, будет ли мешать. Нет, нормально. Отлично вписалась. Дом постепенно начинает обретать вид обжитого. Я раньше не понимал, как важны такие мелочи, а теперь своими глазами вижу.