«Умерла мама. Летим в К* прямым рейсом в 6:40. Дима со мной».
У меня в голове будто кто-то вырубает звук. Сердце делает глухой удар и проваливается в пустоту, как при отказе двигателя.
И тут на лопатку ложится чужая рука. Инстинкты срабатывают прежде, чем голова. Я стряхиваю ее конечность и резко отшатываюсь в сторону.
— Забудь, — хриплю, не уверенный, к чему это. Сгребаю ключи, бумажник. Оглядываюсь в поисках ботинок и куртки.
— Вот, — задирает нос Кравцова. Сейчас она не выглядит ни доброй, ни профессиональной. Впрочем, мне плевать.
Набрасываю на плечи куртку, обуваюсь, разворачиваюсь и ухожу, набирая попутно номер жены. Руки дрожат. Абонент не абонент. Я жму на повтор. И ещё раз. Бессмысленно. Связь будто издевается, обрываясь ровно там, где мне жизненно важно быть услышанным. В голове гул, как при помехах в наушниках.
— Чёрт… — вырывается сквозь зубы.
Вываливаюсь из подъезда, щурясь от дневного света. Благо холодный сырой воздух — это то, что мне сейчас нужно. С жадностью втягиваю кислород. Состояние как после аварийной посадки: вроде выжил, а че дальше делать — хрен сходу разберешься.
Телефон вибрирует. Столяров! Этому что еще надо? Первая, абсолютно иррациональная мысль, что, не дозвонившись ко мне, к нему обратилась Дана. И пусть это только допущение, у меня живот сводит от ревности.
— Да! — рявкаю в трубку.
— Герман Всеволодович? Это Столяров. Простите, что беспокою… — он явно заминается. — Меня Даша попросила с вами связаться.
Я закрываю глаза. Вдох. Выдох.
— Говори.
— Она волнуется. Проснулась — дома никого. И телефоны недоступны. У вас все хорошо?
Внутри что-то обрывается.
— Леша, тебе же на Крузенштерна квартиру дали?
— Ну, да…
— Ты там? Подкинь меня домой. Срочно. Сейчас скину сообщением адрес.
Пауза. Короткая. Давай, парень, не тупи! Не та у тебя профессия, где тупить можно!
— Да, конечно. Сейчас подъеду.
Машина появляется быстро. Успеваю только позвонить Дашке и в двух словах обрисовать ситуацию. Та сердится, что ей даже записки никто не оставил. Мне же совсем не до этих претензий.
— Даш, все потом. Ты пока себе домой билет погугли.
Сажусь на пассажирское сиденье. Лёша бросает на меня быстрый взгляд, и тут же отводит глаза. Не ожидал, видать, шефа таким увидеть.
— У меня теща умерла, — говорю так, будто это как-то все объясняет. — Мои уже туда улетели. А я следующим рейсом.
Не знаю, зачем перед ним распинаюсь. Это никак не объясняет ни мой помятый вид, ни то, что я ночевал не дома.
Леша округляет глаза:
— О… Фигово.
— Да. Радости мало. Спасибо, что подхватил. Я сейчас свалю. Если не трудно — присмотри за Дашкой. Вы вроде поладили?
— Она хорошая девочка. Начитанная.
Резко киваю. Как отцу мне, конечно, приятно… Впрочем, кому я вру? Сейчас вообще не до этого. Все мысли о другом. Потому и упускаю из вида, что «начитанная» — довольно странный комплимент. Если баба нравится, ее начитанность — последнее, что тебя волнует.
Отринув все ненужные мысли, сосредотачиваюсь на покупке билетов. Следующий прямой — нескоро, так что беру с пересадкой, но ничего. Стыковка вполне удобная.
Когда захожу в дом, Дашка уже поджидает нас, меряя шагами коридор.
— Где ты был?! Почему не ночевал дома? Что с Даной? — засыпает меня вопросами. Отодвигаю ее с дороги.
— Я же сказал. Мать у нее умерла.
— А ты почему не с ней?!
— Дела были, Даш! Сейчас сразу первым рейсом… Ты себе-то билет купила? Мы неизвестно как надолго задержимся.
— Купила! — капризно сжимает губы.
— Леша тебе поможет собраться. Закроешь дом и отдашь ему ключи, ладно? Леш, я сейчас рапорт напишу… Передашь в канцелярию? Шефу я позвоню, ситуацию обрисую.
— Так точно.
Кивнув, иду в душ. Делаю воду похолоднее, намыливаюсь несколько раз. Если бы можно было, я бы и кожу с себя счесал… Жаль, жаль, нельзя.
Одеваюсь, хватаю сумку, а дальше такси, аэропорт, посадка и почти десять часов в пути. В родном городе Зимы — весна. Это единственное, что успеваю отметить, прежде чем снова уткнуться в телефон. Куда дальше — без понятия. Я сомневаюсь, что Дана потащит брата в отчий дом. Но поскольку у меня нет других ориентиров, а трубку она не берет, еду прямиком туда. За время, что нас здесь не было, дом немного подремонтировали. Третий? Четвертый этаж? Не помню. Может, я бы выше поднялся, но внимание привлекает распахнутая настежь дверь, в которой вдруг замечаю ее светленькую головку. Знакомый изящный профиль, капризный изгиб пухлых губ…