Задумчиво стучу по губам пальцами. Советчик из меня — так себе.
«Может, лучше поговори с Германом?»
«С ума сошла?! Мне еще с ним работать».
Хмыкаю.
«Вообще-то более здравомыслящего человека, чем мой муж, еще попробуй найди. Я честно хотела бы вам помочь, но ума не приложу как».
«Хотя бы скажи, мне же это не чудится?»
«Что именно?»
«Ее интерес».
Ну, так-то это не моя тайна… С другой стороны, если Даша реально чересчур навязчива, то какой смысл отрицать очевидное?
«Нет, она от тебя без ума».
«Вот черт! И что мне с этим делать?»
«Делай то, что тебя подсказывает сердце. Я не верю в то, что ты способен ее обидеть. Иначе бы ты вряд ли переживал на этот счет. Просто осторожно скажи как есть. Если честно, возможно, ей это пойдет на пользу. Уж слишком Даша привыкла по щелчку пальцев получать все, что только взбредет ей в голову».
На том наш диалог заканчивается, потому что Столяров отвлекается на работу. Я тоже возвращаюсь к своим делам. Уточняю у ребят, которые делали нам стол, когда будут готовы буфет и тумба под телевизор. После этого выхожу на улицу и, убедившись, что земля в значительной мере подсохла, принимаюсь сгребать новенькими граблями листву, оставшуюся с прошлого года. Конечно, предполагалось, что это сделает Герман, но мне же не сидится...
Файб по традиции возвращается поздно. Я почти засыпаю, когда вдруг слышу, как он открывает дверь, стараясь издавать как можно меньше шума. И от этой не слишком-то великой заботы на душе становится спокойно и тихо.
Господи, меня доконают эти качели…
Приняв душ, Герман бесшумно проходит в спальню и ложится рядом. Я притворяюсь, что сплю. Не потому, что опять избегаю близости. На этот раз мною движут совершенно другие мотивы. Хочется просто понять, что он будет делать, думая, что об этом никто не узнает. И Герман выдает роскошный максимум — наклоняется ко мне, делает жадный вдох и на секунду прижимается носом к моей макушке. Выглядит это так, будто он мечтал об этом весь день… Мое сердце сладко сжимается, потому что нельзя… Невозможно так притворяться! Я почти уверена, что то письмо — просто какое-то недоразумение. А докторица — всего лишь неприятный эпизод, который не имеет ко мне никакого отношения.
Мне так хорошо от этой мысли, что я впервые за несколько дней засыпаю, не мучаясь до полуночи бессонницей. А утром подскакиваю раньше будильника и успеваю к пробуждению Геры испечь к завтраку его любимый грушевый пирог.
Когда он, сонный и злой, как всегда по утрам, выходит, чтобы выпить свой утренний кофе, я встречаю его в полной боевой. Он просыпается тут же! Ведет носом. И вдруг так открыто и солнечно мне улыбается, что я окончательно убеждаюсь, что у нас все в полном порядке. А сервиз, доставку которого снова перенесли, обязательно скоро прибудет!
Проводив мужа, успеваю поработать над редактурой трех уже смонтированных роликов. И с чувством выполненного долга еду в строительный гипермаркет. У меня целый список того, что нужно купить. Конечно, это тоже можно было заказать на маркетплейсе, но в кои веки мне хочется побродить между прилавками, выбирая всякую мелочь вроде контейнеров, пледов на террасу и аромадиффузоров.
Я как раз стою у стенда с пробниками ароматов, когда слышу за спиной знакомый голос:
— Дана? Ну, ничего себе. Вот так встреча.
Оборачиваюсь на голос Столярова. Он одет по гражданке. Ах да, сегодня суббота. У нормальных людей выходной. Почему-то мне становится как-то неловко. И одновременно с тем любопытно, что он тут забыл. Будто вскользь пробегаюсь взглядом по содержимому его тележки. Пара рулонов обоев и, кажется, дрель… Интересно.
— Привет. Обустраиваешься?
— О, да. Если не сделать этого сейчас, то я так и буду жить, как в казарме.
Я смеюсь:
— Знакомая история.
Леша понимает мой ответ по-своему.
— Ну, у вас-то дом — не сравнить.
— А до этого, Леш, знаешь, где мы с Германом жили?
— Нет.
— Да где только ни приходилось, — рассеянно машу рукой. — Лучше скажи, ты с Дашей поговорил?
— Угу. И она вроде бы даже нормально восприняла мои слова.
— Вот как? Ну и прекрасно.
— Честно сказать, я удивлен, что вы не в курсе.
— Почему? Думал, она сразу отцу пожалуется? — смеюсь.
— Да, наверное.
— Нет, это вряд ли. У них своеобразные отношения. Дашка не стала бы ему рассказывать о своих неудачах.