Возвращаюсь в дом и принимаюсь метаться по комнате. Без сил опускаюсь на диван, но потом и с него сползаю. На пол. Дрожу. Мне ужасно холодно. Хотя в доме тепло. Холодно внутри, под кожей. В жилах стынет кровь. Боже мой, как страшно! Я должна это как-то остановить! Но как?
Хватаю телефон, не понимая, что делать. Кому звонить? Герману? Леше? Нет. Это только усугубит. В часть? А что я скажу? Ваш начальник на почве ревности спятил? Осторожней там? Нет, это не вариант. Такое сообщение уничтожит его репутацию и карьеру.
Остается надеяться на Файбовское благоразумие. И молиться. Как там? Отче наш…
Молитвы не помогают. Время еле тянется. Я набираю номер мужа снова и снова, но он не отвечает. Без особой надежды быть услышанной, записываю голосовое.
— Гер, — голос предательски дрожит, но я заставляю себя продолжить. — Пожалуйста. Остановись. Что бы ты ни задумал — просто остановись. Давай поговорим. Я здесь. Я никуда не делась. Ты меня очень пугаешь… А мне, может, нельзя пугаться!
Я в самом деле в жизни не испытывала такого страха. Даже когда жила с матерью, и ее пьяные дружки пытались меня зажать.
«Стоп, Дана! Герман не монстр. Ты лучше других это знаешь!» — убеждаю себя. Да, иногда его поведение может пугать, но… разве не этого ты добивалась? Не этих эмоций?! Только честно!
Пока я мечусь в своих мыслях, телефон в руке вдруг оживает, и я вздрагиваю так, что едва не роняю его на пол. Сердце оступается, потому что вызов с незнакомого номера. Мне безумно страшно его принять. Но надо… Надо себя заставить.
— Даниэлла Романовна? — интересуется вежливый, спокойный голос. Я вскакиваю на ноги. Пульс шарашит. Нервы в хлам.
— Да… — отвечаю, прочистив горло.
— Это Кирилл Самсонов. По доставке вашей машинки звоню…
Откладываю телефон из ослабевшей руки и беззвучно кричу в ладони от облегчения.
— Алло… Вы меня слышите? Что-то со связью.
— Извините, это у меня, — сиплю. — Что вы говорили?
— Говорю, что у нас отличные новости. Ваш автомобиль прибыл. Можно оформлять документы и забирать.
Я тупо киваю, с трудом соотнося в эту минуту такие понятия, как «радость» и «автомобиль».
— Дана Романовна? Вы меня слышите?
— Да… — повторяю уже тише. — Спасибо. До завтра.
Сбрасываю вызов и долго смотрю на погасший экран. Господи, машина! А ведь все из-за нее, а-а-а-а! Не взбреди мне в голову, что мы достаточно «осели» для такой покупки, ничего бы не было. Я бы и дальше ездила на такси. И уж, конечно, я бы не оказалась за рулем машины Столярова.
Нет, наши отношения, если так их можно назвать, абсолютно невинны. Ну, попили мы с ним кофе с тортом, ну проводил он меня после театра, и еще один раз, когда мы случайно встретились в городе. Но на этом все! Он… Наверное, в какой-то момент Леша просто заменил мне друга. С ним было легко. Нет, я знала, что ему нравлюсь, и мне это даже льстило, но я никак не поощряла его интерес и не давала ему авансов. Просто иногда мы болтали. Или слали друг другу дурацкие мемы, которые, например, я не могла отослать мужу, потому что он не сидел в Тиктоке! А еще мы мыли кости знакомым. Но эти случаи были не такими уж частыми, их можно было буквально пересчитать по пальцам!
И это фото, да. Лешка вызвался меня подвезти. Я ляпнула, что скоро сама стану автоледи. Он порадовался. Я чуть поныла, что вообще-то боюсь водить. Дескать, давно это было, и вообще. Столяров тут же усадил меня за руль, решив дать пару уроков. И все! На этом все и закончилось. А, ну, еще я Лешку щелкнула в знак благодарности. Сделала ему нормальную фотку для сайта знакомств, потому как та, что у него стояла на аватарке, была сущим кошмаром. И больше нас ничего со Столяровым не связывало.
Так какого черта все так далеко зашло?!
Пока я снова и снова прокручиваю в голове эти вопросы, телефон вдруг опять оживает. Сообщения сыплются одно за другим. Экран вспыхивает. На связи чат жен — только на нем у меня не отключены уведомления. Сердце ухает вниз.
«Девочки, вы видели, что пишут в городском паблике?»
«Нет, а что?»
«Говорят, самолет упал!»
«Я не могу до своего дозвониться. А вы?»
«Нет, не упал, вроде жесткая посадка».
«Какая посадка, там катапультирование было!»
«Мой трубку не берет».
«У кого-нибудь есть информация?!»
Я читаю, не понимая и половины слов. Кто-то пишет, что все живы. Кто-то — что одного увезли в госпиталь. Кто-то — что правду нам сейчас никто не расскажет.
Меня накрывает ледяным ознобом.
Вот оно. Настоящее ЧП. Реальное, грохочущее, такое, от которого сжимается желудок и подскакивает пульс.