Мы как раз въезжаем в поселок, когда Зиму начинает рвать. Съезжаю на обочину. Вытаскиваю ее на свежий воздух.
Глаза у нее — обалдеть просто. В них столько всего!
— Гер… — испуганно.
— Давай… Попей. И не держи в себе.
Слушается безропотно. Вот бы так всегда, а? Мечты-мечты.
Кое-как добираемся до дома. И лишь сейчас я вспоминаю, что вообще-то ее запер! Надо же, до каких крайностей мы дошли. Жесть. Так не должно быть. Это ненормально. Я, конечно, хорош. Но она… Она должна понять, что меня нельзя так расшатывать! Я не в том положении, чтобы творить всю эту дичь. Сука, я же за ствол хватался!
Затаскиваю Дану в дом. И несу ее прямиком в ванную. Поскольку сам не пью, в доме нет никаких лекарств, способных облегчить ее положение. Лечимся народными средствами. Контрастный душ, таблетка нурофена, Боржом и прохладный морской воздух делают свое дело. Утром Дана просыпается почти огурцом.
Я пью свой кофе, когда она присоединяется ко мне в кухне.
— Кажется, нам нужно поговорить?
— Да, нужно, — охотно соглашаюсь я. — Но не сейчас, лады? У меня…
— Полно работы!
Злится…Злится?! Я тоже завожусь, ведь какого черта?!
— Да. Полно. Ты разве не знала, за кого выходишь замуж?
— Знала! Ты предупреждал. — Обиженно поджимает губы.
— Тогда к чему эти упреки? Зима, ну тебе же не пятнадцать лет! Какого черта я каждый раз вынужден оправдываться? Мы так далеко не уедем. Или ты взрослеешь и…
— О, так дело в моей незрелости?!
Прикрываю глаза.
— А что, нет? Я не знаю, чем еще объяснить происходящее. Есть вещи, на которые я не могу повлиять. Такая у меня работа, да… Другой не будет. И ты либо поддерживаешь меня, прикрывая тыл так, чтобы я не дергался, либо…
— Либо? Ну?! Что? Договаривай! Ты найдешь себе дуру, вроде той докторицы, которая запросто откажется от себя, чтобы стать для тебя удобной?!
— Что за чушь?! Я не прошу тебя быть удобной! Я прошу просто не выносить мне мозг без причины, придумывая то, чего нет! Ты хоть понимаешь, насколько у меня опасная работа? За штурвалом я не могу позволить себе даже на секунду отвлечься на личное! Если я задерживаюсь, если у меня на работе траблы, я хочу быть уверенным, что хотя бы дома у меня тишь да гладь! Что я могу на тебя положиться и не переживать еще и из-за этого!
— Хочешь сказать, что я тебя недостойна? — сипит Зима.
— Господи, ты слышишь то, что хочешь слышать! Я вообще говорю про другое.
— Ну почему же? Я все понимаю. И мне тоже хочется на тебя положиться… И сейчас. И в той истории с выкидышем…
— Я сделал все, что мог! Прости, мне жаль, что этого было недостаточно. Что еще ты хочешь услышать?
Дана закусывает губу. Качает головой.
— Ничего. Знаешь почему? Потому что это ничего не изменит.
— Так, может, ты просто ничего не хочешь менять?
Она упрямо поджимает губы.
— Так не может продолжаться, слышишь? Ты либо доверяешь мне, либо нет. Я не могу тащить эти отношения в одиночку!
— Ну, так и не тащи! — фыркает она. И вот тут мое терпение заканчивается. Окончательно.
— Точно? Ты хорошо подумала?
— Да! — задирает подбородок.
— Отлично. Значит, на этом все. Ты съезжаешь? Или мне съехать?
Глава 23
Дана
Я стою посреди кухни, как будто меня выключили, а потом включили обратно уже другим человеком. Герман говорит это спокойным голосом, даже ровным, будто мы договариваемся о том, кому сегодня выносить мусор.
Ты съезжаешь? Или мне съехать?
Мне и так ужасно фигово, не знаю, что я хотела выяснить, начав этот разговор, но происходящее сейчас определенно не то, чего я добивалась! Я что… Вот прям так его достала? Делаю вдох. Второй. Воздух в легких есть, но в нем совершенно нет жизни.
Файб берет свой чертов кофе и делает глоток, как ни в чем не бывало! Словно это не он выдернул чеку у гранаты и швырнул мне под ноги… Я впиваюсь в его лицо. То есть так, да? Выбирай?!
В душе поднимается муть. В ней все… Боль от выкидыша, непонимание, одиночество, страх…
— Хорошо, — говорю я, и сама не узнаю свой голос. Он как чужой. Будто мелом кто-то ведет по доске. — Отлично.
Герман поднимает бровь. Не двигается. Не останавливает. Не спрашивает: «Ты уверена?». Он только смотрит, то ли не веря, что я решусь, то ли потому что ему все равно. Что же… Тут я сама виновата. Слишком много раз, как тот мальчик из сказки, кричала не по делу: «Волки!». Нетрудно догадаться, почему он больше не воспринимает меня всерьез.