Так ничего толком и не решив, еду в автосалон. На то, чтобы все оформить, уходит весь день! Официально заявляю: ГАИ, или как там оно нынче зовется, — адская контора. Мелькает мысль, что, если бы я подключила к этому Файба, все решилось бы за пару минут. Но в том-то и дело, что я решила лишний раз его не напрягать. Я уже взрослая девочка. И кое-что могу.
Домой возвращаюсь в восьмом часу. Еду как черепаха. Страшно — жуть. Я пока плохо чувствую габариты машины. Да и в целом, последний раз я садилась за руль еще в автошколе. Впрочем, был еще урок езды от Столярова… Который сейчас, наверное, лучше не вспоминать, пусть даже как раз этот урок мне сейчас здорово пригодился.
Паркуюсь криво-косо. Открываю с пульта ворота, когда из дома выскакивает Герман.
— Ты где была? Я звоню-звоню… А… это откуда?
— Была в автосалоне. Это оттуда. Решила, раз мы осели, обзавестись машиной. Что скажешь? — чащу я, взволнованно облизав губы. Лицо Германа надо видеть! Ну, я боялась чего-то такого, да. Он же у нас весь из себя такой мужик, вот если бы он мне подарил гелик — другое дело. А так… Волнуюсь!
Файб чешет в затылке. Обходит тачку по кругу. Бьет ногой по колесам.
— Ты купила машину?
— Ну да.
— Новая… — замечает мой Капитан Очевидность. — Тыщ под двести баксов? Почти как наш дом.
— Я же свои почти не тратила. За все время скопилось… — лепечу, с опаской ожидая его реакции.
— Димка ошалеет.
Да! Но, может, мы как-то это потом обсудим, а сейчас поговорим о нас?
— А ты что думаешь?
— Думаю, что ты никогда не перестанешь меня удивлять.
— Гер, ну… Мы же вроде осели. Мне нужна машина… И если ребенок появится! Там же то в поликлинику, то еще куда… Потом кружки всякие, секции начнутся…
— Угу… Слушай, а ты у меня богачка, оказывается…
— Скажешь тоже!
— Слушай, Зим, а ты вообще, ну-у-у… почему со мной?
Глава 24
Герман
Зима все же дает мне то, что нужно — уверенность, что я могу со спокойной душой сосредоточиться на работе. Хотя по привычке, я все же дергаюсь. Порываюсь схватить телефон, чтобы в том убедиться. А то ведь мало ли. Но нет. Я себя торможу. Мы же решили жить по-новому. Самое время начать.
В кабинете пахнет вчерашним кофе, который я так и не выпил, и отсыревшими обоями. Я сижу над отчетами по вчерашнему ЧП и все больше склоняюсь к мысли, что гораздо больше я пойму, сам сев за штурвал. Все эти цифры и сухие формулировки, конечно, дело хорошее, но внутри зудит ощущение, что мы что-то упускаем.
Пилот, который был за штурвалом, в личном разговоре сказал, что понятия не имеет, что пошло не так. И, переживая за свою дальнейшую карьеру, принялся с жаром меня убеждать, что он-то все делал по инструкции.
Это у меня, кстати, сомнений не вызывает. Ошибку пилота мы исключили первым делом. А вот то, что Славка мог не заметить задержки отклика… Я вполне допускаю. Он не самый лучший мой воин, да. Хороший, как и все, но не лучший.
А что такое две десятых секунды? Для гражданских — вообще фигня. А для нас — это вечность. Особенно при боковом ветре, особенно на снижении, когда ты уже не можешь «переиграть», только корректировать.
Вот и в отчете аккуратно, да, но допускают возможный сбой в системе дистанционного управления. Значит, требуется дополнительная диагностика. Я откидываюсь на спинку кресла и медленно выдыхаю. Если это системно — значит, я был прав. А еще это явный сигнал к тому, что в следующий раз может быть хуже.
Созываю селекторное совещание. Инженеры мнутся, но подтверждают: да, есть странности. Да, ловили задержку на стенде. Да, пока в пределах допуска. Пока. Слово «пока» меня не устраивает. Мы же тут не в куличики играем.
— Нужны еще данные.
Что дословно означает: «нужны испытания».
Решение приходит мгновенно. Я его не обсуждаю — так, просто озвучиваю.
Проверку беру на себя. В этом нет никакого героизма. Просто я самый опытный.
В пару ставлю Старовойтова. Михаил — из тех, кому не надо ничего объяснять. Спокойный, собранный, исполнительный. Летчик, который сначала думает, а потом делает. А думает он быстро. Именно такой напарник мне сейчас и нужен.
Он кивает, когда я ему сообщаю о вылете. Ни вопросов, ни комментариев, ни сомнений, которые, учитывая недавнее происшествие, он мог, наверное, высказать. Уточняет время — и все. Стопроцентный профессионал.
Решено.
Остаток дня проходит в бумагах, согласованиях, звонках. Я работаю как всегда четко и собранно. Но где-то фоном один фиг кружит мысль: вечером домой. Впервые за много дней, а может, и месяцев, выхожу из части, как все нормальные люди. Вовремя.