- Твою мать нашла, где спать! - стоя на коленях уперевшись ладонями в асфальт на меня смотрела голубоглазая блондинка, одетая в лёгкую рубашку, завязанную под грудью нереально короткую юбку в клетку цветом напоминающую школьную форму белые гольфы до колен и туфли на десяти сантиметровом каблуке. Девушка поднялась с коленей, раздраженно осмотрела свой испачканный костюм и, не скрывая злости, устремились на меня. Встав передо мной уперев руки в бока и немного наклонив корпус, блондинка злобно сверкнула глазами.
- Простите меня, пожалуйста, я не хотела причинять вам вред, - закрывшись руками, я в панике завопила. Возникло ощущение, что меня сейчас от души начнут колошматить, а сил противостоять совсем нет.
- Так какого черта тут расстелилась, других мест не нашлось, вали спать на скамейке в парке, - она схватила меня за запястье и потянула вверх, отчего пришлось податься и встать.
- Я сирота меня сегодня из приюта выбросили теперь вот некуда идти, - инстинкт самосохранения включился сам собой, врать конечно нехорошо, но от блондиночки исходило воинственное настроение. Вдруг в глазах девушки скользнула жалость, и она отпустила меня, внимательно оглядел с ног до головы да не мудрено меня за бродяжку принять вся растрепанная и уставшая прошедший побег и поход по городу в моем лице выглядел просто жутко.
- Пошли со мной, - меня вновь схватили за запястье и потащили к синей двери, возле которой я хотела сдохнуть пару минут назад. Зайдя внутрь, я оказалась в помещении, напоминающем кладовую. На полках стояли банки с различными съестным, от взгляда на это великолепие мой желудок предательски заурчал. Блондинка удивленно посмотрела на меня, отчего румянец стеснения опалил щеки.
- Жди меня тут, - отпустив руку, красотка удалилась в дверь находящуюся справа от меня. Оглядываясь по сторонам, я пыталась представить куда, попала, но ограниченное содержание еды это в основном были закуски наводила на мысли тут либо клуб, либо бар. Через какое-то время дверь в кладовую распахнулась и на пороге появилась женщина лет сорока с пышными формами, которые были обтянуты в синие джинсы и чёрную майку. Ее лицо было лишь чуть-чуть тронуто мимическими морщинками круглые щеки наливались здоровым румянцем, глаза цвета шоколада обрамляли темно коричневые ресницы и над ними возвышались дугообразные брови. Тонкие губы сжались в напряжении, когда женщина шагнула в мою сторону, за ее спиной, маятником раскачивалась толстая рыжая коса, которая достигала поясницы от женщины исходила аура очень близкого и родного человека, отчего я немного замешкалась.
- Русская! (русс.) - родной язык резанул по слуху, женщина расплылась в добродушной улыбке, подскочила ко мне, схватила за плечи и не отводя глаз посмотрела на меня. - И совсем девочка. Как же ты милая оказалась здесь одна?
Не знаю откуда взялось это чувство, но я была уверена, что могу доверять этой женщине на все сто процентов, а вот на блондинку посмотрела с опаской так как эта фурия совсем недавно желала меня растерзать.
- Николь оставь нас одних (англ.), - верно расценив мой взгляд женщина отослал девушку из кладовой, не споря, она послушно поплелись за дверь. - Ну, рассказывай милая, тётя Катя хорошо умеет слушать.
Тёплая улыбка тронули меня до глубины души, оставляя в сердце только отголоски радости.
- Меня зовут Лера Славская хотя по нынешним документам теперь я Лили Виан мне восемнадцать лет, не так давно я стала сиротой... у меня больше нет семьи (рус.), - слезы подступили горлу комом, постаралась сдержать их всеми силами, запихивая глубже. - Вчера ночью моих родители убили... настоящий причины я не знаю, могу только предполагать, что это из-за долгов скорей всего бизнес отца погорел, и он занял денег, но вернуть не смог.
Глаза это женщины были наполнены грустью и сожалением меня осторожно притянули груди крепко сжали в объятиях. В нос ударил приторный запах тяжелого табачного дыма и духов цветочно-цитрусовыми нотками.
- Бедная малышка, сколько же выпало на твою долю (русс.), - она начала осторожно гладить меня по голове. Непрошеные слезы душили изнутри, но я не давала им волю, казалась, расплачься сейчас перед этой женщиной, будет проявлением моей слабости непозволительной слабости. Трепетную ласку неожиданно прервала симфония моего желудка. Смех сорвался с ее губ, отдавая легкой хрипотцой, предательская краска залила меня до самых кончиков ушей.