«Почему я не вижу за окном людей?» - оставил я короткую записку в блокноте, ожидая ответа с детской непосредственностью. Этой же ночью Атина написала: «Это же здание Центрального Управления. Гражданским запрещено находиться даже около него. Из простого народа здесь только ты, если тебя можно таковым считать. Все остальные бывают тут, на площади во дворе Управления, лишь один раз в год - день Всеобщей скорби».
«Что за день скорби?»
«День, когда произошла революция, после которой образовалось нынешнее Правительство и в ходе которой погибло много гражданских», - ответила Атина следующей же ночью.
Кажется, что я могу доверять ей, даже не зная мотивов девушки. Точнее, мне хочется доверять Атине. Теперь я жду, когда она посетит меня днём, чтобы её глаза рассказали мне обо всём сами. По какому поводу она может оказаться тут? Какой приказ ей может дать Якобсон? А может, приказы отдаёт тут вовсе не он, что вероятнее всего.
Но она не появилась. И на следующий день тоже. Переписка наша прекратилась на какое-то время. Я должен сначала увидеть её тут, перед собой.
Глава 9
Этим утром я решил, что не могу ждать появления Атины, чтобы услышать от неё, чем именно занимается лаборатория. Сегодня я должен хотя бы одним глазком заглянуть за железную дверь (за одну из них; уверен, все они ведут в одно место). Всё ещё не понимая намерений Атины, я думаю о ней постоянно. Какой всё же интерес ей представляется в помощи мне? И можно ли назвать это помощью? Она уже больше трёх дней, я сбился со счёта, не приходила ночью и даже днём. Что я испытываю? Страх. Кто-то узнал о раскрытии ею тайн этого здания? Она сама передумала? Я боюсь за себя или за неё? Всё больше и больше сомнений. Они жрут меня изнутри. Я сломлен. Нет. Нельзя. Волна необъяснимого чувства накрывает меня с головы до пят, и я задыхаюсь, захлёбываюсь, ощущая солёный привкус крови, бурлящей внутри моего потрёпанного тела. И вот-вот меня вывернет всего.
За мной приходит один парень, телосложения, как у меня. На этот раз они отправили не двоих. Уже не боятся меня? А боялись ли?
Сейчас. Я говорю ему, что забыл ключ от каморки. Мы возвращаемся. Сейчас. Дверь закрывается. Мы в комнате, и я делаю вид, что ищу ключ. Сейчас, Стив, сейчас. Он что-то говорит, и я даже отвечаю. Всего секунда. Стиви, ну же! Резко повернувшись, я замахиваюсь, и мой кулак летит ему в нос. Нет. Надо по голове. Ещё один удар. В этот раз по макушке. Но он всё ещё стоит. Я прихожу в бешенство и начинаю бить по его тыкве. Удар за ударом. Красные капли стекают с его, с виду крепкой, головы.
Именно такие картинки появляются перед глазами. Но я понимаю, что ещё рано. Я подожду весточку от Атины. И уже потом я сделаю то, о чём думал всё это утро.
Мы спускаемся на полюбившейся мне этаж, где я открываю каморку и, подготовив всё необходимое, начинаю мыть полы. Это кажется мне смешным. Мыть чистый пол. День за днём. Невероятно!
Парень скрывается за железной дверью, но я не успеваю заглянуть туда. Чёрт! Я снова начинаю создавать в голове картины побега. Я отключу его, а после заберу карточку, висящую на его шее. И оставив этого чурбана в комнате, проберусь в лабораторию. Нет. Сразу же буду искать выход. Таков план. Безумие. По телу пробегает дрожь, словно электрический разряд. Где-то слышатся голоса. Это Атина и Якобсон.
- Здравствуй, - проскрипел он. Атина лишь бросила мимолётный взгляд в знак приветствия.
Якобсон тут же скрылся, а девушка продолжила стоять, наблюдая за тем, как я выжимаю тряпку. Мы молчали. Она не говорит со мной, потому что за нами наблюдают? Сам же я не решаюсь заговорить. Вскоре девушка открыла дверь и зашла в лабораторию, но прежде, чем дверь захлопнулась, я услышал чей-то вопящий голос. Крик этот оглушил бы меня, будь я чуть ближе. Он был столь искажён, что я не смог разобрать, принадлежит он мужчине или женщине. Это ещё что?! Мозг мой вновь и вновь воссоздавал этот душераздирающий крик, и сознание само подставляло картинки, что могли бы происходить за этой дверью. Гнетущее чувство страха не покидало меня весь день.
Вернувшись в комнату, я выцарапал на бумаге:
«Чем вы занимайтесь в свой лаборатории, чёрт возьми?!».
Колокол. Ужин. Глубокий сон, просыпаясь после которого, я воображаю, что находился в состоянии клинической смерти, и, очнувшись, начну жизнь сначала. Поменяю образ жизни, найду нормальную работу, женюсь. В общем, сделаю всё, о чём мечтала мама.