- Я жила здесь, потому что Там могут жить только партийцы.
- А ты не…?
- Я не успела вступить в партию, и это расстраивало Якобсона.
- А что ты скажешь, когда мы придём к твоей тёте? Что ты сбежала «с работы» с незнакомцем? И да, нужно ещё упомянуть, что незнакомец этот, возможно, из другого мира.
- Она подумает, что я безумна.
- Я так и считаю. Только безумная убежит с таким, как я.
- Безумная оставалась бы там, где над людьми проводят опыты.- Выпалила девушка, и выражение её лица дало понять, что она считает себя идиоткой, раз проговорилась про это именно таким нелепым образом.
-Ну, я догадывался. Не могла же ты думать, что я совсем туго соображаю, - сказал я, но сам не мог поверить, что мои самые ужасные догадки, которые я старательно отвергал всем нутром, оказались правдой.
- О боже…
- Да со всеми бывает, я бы и сам вытащил из тебя подробности,- успокаивал я.
- Ты не понял, - сказала она и показала рукой в сторону, и, последовав взглядом за её пальцем, я увидел виселицу и два тела на ней. Когда мы подошли ближе, стало понятно, что это были уже седой мужчина и женщина такого же возраста, что и он.
- Но они не…- начал говорить я, увидев множество ран от пуль на телах покойников.
-Да. Их расстреляли и позорно повесили для устрашения таких, как они.- Отвечала Атина отстранённо, но подавлено.
- Ты знаешь их?
- Она моя тётя.
Что-то кольнуло в сердце. Этого не может быть. Она была единственной, кто мог бы оказать помощь. Но почему Атина так спокойна?
- Но ты же говорила, что она помогла нынешнему Правительству. Её не могли убить.
- Ты заблуждаешься. Именно это они и делают со своими людьми. А тётя и вовсе приняла оппозицию.
- Рядом её муж? Должны ли мы снять их?
- Он был всегда с ней…даже в этот ужасный момент.
Их глаза не были открыты, поэтому казалось, что эти двое просто спят. Об обратном говорили лишь мёртвенно-бледный цвет кожи и запах скорого разложения. «Ты жив, Стив. И этого у тебя не отнять». Страх, словно судорога, схватил за органы и сжимает их. Вот-вот он возьмётся за сердце, и оно остановится.
- Ты в порядке? – спросил я, подойдя к девушке, чтобы обнять и утешить её, если это понадобится.
- Всё нормально. Я была готова к подобному.
- Мы можем быть следующими?
- Это единственное, что заботит меня сейчас.- Косвенно ответила она на мой вопрос.
Вот страх и добрался до сердца. Его тяжёлый кулак сжимает мой орган так сильно, что от боли в груди я перестаю дышать.
- Стив, надо идти, - а вот и спасательный круг. Но я ведь не тону…
- Да…да. Но куда?
- В город. Партийцы брезгуют посещать эти места. Их жизнь бурлит лишь в пределах этих высоток и Управления.
- Хорошо. Но, может, для начала посетим дом твоей тёти?
- Ах да, одежда.
- И я голоден…
Девушка лишь грустно улыбнулась и устремилась куда-то. Через время мы вышли на узкую улочку и оказались у небольшого дома.
- Дом не шмонали, - подытожил я, увидев помещение изнутри.
- Не верится…Они просто забрали их? Без обыска? Без суда и следствия?
- Похоже, они были крупной костью в Их горле…
Это был уютный домик, в котором жила счастливая супружеская пара. Об этом говорили многочисленные фоторамки с их изображениями, на которых они широко улыбались, обнимая друг друга. На кофейном столике была кружевная ткань, играющая роль скатерти и плохо вписывающаяся в интерьер, ведь рядом стоял массивный кожаный диван оливкового цвета. Цветы на столике уже засохли и придавали этому месту унылый вид. Нет. Скорбящий.
Атина тут же направилась в сторону кухни в поисках чего-то съедобного.
- Лучше выключи свет. Будет странно, что мертвецы вернулись домой. Тут полно глаз и доносчиков…
Я сделал то, что просила девушка и, наощупь найдя какое-то кресло, сел в него. Оно пахло старостью и было умилительно мягким. Тут сидел муж её тёти. Скорее всего, по утрам и вечерам он читал вслух газету, сидя на нём, а она готовила кушать и внимательно слушала седовласого, ведь прямо за моей спиной уже была кухня. А когда он не мог разглядеть букву или прочитать сложное слово, она подходила, обнимая его сзади, и помогала ему в этом нехитром деле.
- В детстве я часто бывала тут, - из темноты послышался голос Атины, - они казались такими скучными, - она издала нервный смешок. - А потом, четыре года назад, моя тётка сначала сыграла большую роль в революции. И я подумала: «Ого, она такая крутая». А когда недавно, два года назад, она начала оппозицию против этой же власти, я и вовсе была обескуражена. Ей хватило сил принять свою неправоту и выступить против той идеологии, которой сама же помогла «родиться». А я не смогла уйти от Якобсона, когда поняла, чем мы будем заниматься в лаборатории…