- Вы же осознаёте всю серьёзность этого шага? – начала женщина.
- Да, – ответили мы в один голос
- Прекрасно. Как вы знаете, все должны вступить в партию. Но у всех правил есть исключения. Вы можете выбрать жизнь вне партии, но за пределами города. Тогда вы будете лишены политических, некоторых экономических и даже личных прав. Я говорю вам это, чтобы вы вновь подумали.
- Мы всё решили для себя, - ответил я.
- Прекрасно, - вновь проговорила она своим строгим голосом, и вдруг я понял, почему её лицо кажется мне знакомым. Я видел её однажды, но там, в своём мире. Только она была социальным работником. И приходила она, чтобы отобрать родительские права матери. Не успела. Та умерла, оставив меня и сестру. Где сестра сейчас? Я вспомнил, как давно мы не виделись, и вдруг стало так больно, невыносимо больно.
- Я внесу вас в реестр. После – понадобится ваша подпись, и можете быть свободны. Раз в три месяца нужно посещать Общину и выполнять то, что будет просить от вас партия. И, конечно, оставайтесь благонадёжными партийцами!
Вот и всё. Я – партиец. Атина – тоже. Мы – часть механизма, который должен стать неисправным из-за нас. Система – скверна, а мы – небольшой участок, которому удалось остаться «здоровым». Мы сделали шаг, и под ногами – пропасть, в которую мы не упадём без попытки спастись.
Глава 16
Мне шесть. Гроза. Неистовый, почти животный, страх. Небо гремит, и вот-вот оно упадёт на меня. Отец «ушёл» за рыбой. В тот день буря настигла его, и он не вернулся. Мама, вся в слезах, останавливала его, падала перед ним на колени, хваталась за ноги, умоляя не садиться в лодку. Но отцу было плевать на неё, плевать на плачущих сына и дочь. Зачем он отправился в самую пучину? Ему нужна была закуска. Вот и всё. Алкоголь ударил в голову, и чудак решил наловить рыбы. Где-то там, с рыбами, он и остался. Представляю, как они изглодали его мерзкое тело после того, как старое, прогнившее судно перевернулось. Я ненавидел его и боялся грозы. Тогда мне казалось, что небо шумит, вторя его безобразному пьяному крику. «Неужели отец вызвал непогоду?», - думал я, обвиняя его. «И поделом ему, мама. Умер оттого, что сам и притянул»,- успокаивал я рыдающую мать на следующее утро, когда тот не вернулся. Она злилась и била меня, но я не понимал почему. Я искренне верил, что отец – демон, призвавший грозу, и боялся и его, и разъярённую погоду. И становясь старше, я продолжал бояться. В десять я осознал, что произошло в ту грозовую ночь. Я перестал бояться и ненавидеть отца, но не простил его за страдания мамы и сестры. Но гроза и сейчас вызывает у меня жуткое чувство. Это не похоже на страх. Отголоски прошлого говорят мне, что в грозу обязательно что-то произойдёт, и, как малое дитя, где бы я ни был, я прячусь, закрывая все окна и двери, выключая свет и не выпуская никого на улицу. Всё моё нутро содрогается, чуть увижу грозовые тучи грязно-серого, пучинно-чёрного цвета.
- Стив.– Голос Атины вытащил меня из самых глубинных воспоминаний. – О чём ты думаешь, Стив?
- Так, ни о чём.
- Я почитаю вслух?
- Без проблем.
Девушка монотонно читала «Над кукушкиным гнездом», и я почти не слушал её. Мы лежали на кровати, и меня, то и дело клонило в сон. Присутствие девушки рядом воспринималось мной иначе, чем раньше. Будь я дома, и, оказавшись девушка рядом со мной в постели, она бы не читала книгу, а я бы не лежал рядом и не слушал. Но мысль о животном желании вдруг стала противна мне. Нет. Это не просто девушка. Это Атина.
- Почему ты так смотришь на меня? – спросила девушка, заметив мой взгляд на её лице.
- Не понимаю, почему не замечал раньше, что Анита так красива.
- Мне воспринимать это как комплимент?
- Нет. Атина, ты красивая. Теперь воспринимай, как хочешь.
На лице девушки появилась улыбка, и как ни в чём не бывало, она продолжила читать, монотонно бормоча себе под нос.
- Чем занимается партия? – отвлёк я девушку.
- Партийцы, как муравьи. У них всегда есть работа. Но в основном они просто докладывают друг на друга.
- Зачем?
- Чтобы выставить себя благонадёжным партийцем и заслужить доверие.
- Для чего? – продолжал я задавать детские вопросы, ответы на которые в самом деле интересовали меня.
- Получить поощрения, наверное. Я не знаю.
- Люди такие глупые?
- Скорее верующие. Правительство – их бог. И партия – жрецы, а их труд и преданность –подношение этому сомнительному богу.
- А должны ли мы так обсуждать это? Тут не может быть «ушей»?
Лицо девушки изменилось и побледнело. Она закрыла книгу и встала с кровати.
- Атина, ты же не думаешь..?
- Нет. Я не знаю. Не знаю! – она начала ходить по комнате в поиске чего-то.