Мы разложили то небольшое количество вещей, что у нас было, и Атина отправилась рассматривать дом, что не успела сделать, пока занималась готовкой, а я решил оставить в дневнике новую запись.
«Боб кажется добрым малым. Но что-то в нём есть, что меня пугает. Что это?».
Я хотел написать больше, но почему-то мысли никак не ложились на бумагу. Тогда я закрыл дневник и спрятал его под шкаф, от которого пахло плесенью.
Глава 3
- Теперь мне не будет скучно по пути в Общину! – после завтрака говорил Бобби.
- Разве должны мы так часто там бывать?
- Нет, дорогая, это выбор партийца. Но, чтобы заполучить расположение партии, необходимо помогать в Общине. Только тунеядцы появляются там раз в три месяца, а благонадёжные товарищи государства – чуть ли не каждый день. – Заключил Роберт.
- А как же работа? Люди же должны на что-то жить. – Возмутился я, услышав слова старика.
- Товарищ! – промурлыкал он. – Разве вам не сказали, что члены партии ежемесячно получают пособие?
- Пособие?
- Ай…Ну, вот, говорю вам, партийцы получают деньги за членство.
- Даже те «тунеядцы»? – спросила Атина, не понимая ровном счётом ничего, как и я.
- Даже неблагонадёжные, - снова промурлыкал Боб, застёгиваю пуговицы рубашки.
- Откуда у государства столько денег? Каждый второй ведь партиец.
- Душенька, истинных партийцев меньше, чем ты думаешь. – Боб отхлебнул молоко из гранёного стакана. – Те безнадёжные, которые не появляются в Общине больше трёх месяцев, исключаются из реестра и…
- И?
- И, но это не точно, не слушайте старика…и оказываются за чертой города.
«Как тётя Атины», - подумал я.
- Чего мы это…надо идти. Скорее же, надо заглянуть в пекарню. Ой, товарищи, не думайте, что я себе за булкой. Членов Общины надо угостить. Душенька всегда так делала.
Это место стало казаться страннее. Если ты не благонадёжный, то валяй за черту и живи, как хочешь, но стоит тебе пискнуть – ты умрёшь. А деньги…неужели государство владеет ресурсами, чтобы выплачивать такое пособие партийцам, что они могут и вовсе не работать? В чём я убеждаюсь каждый день, так это в том, что люди здесь безумны по-настоящему. Как Атине удалось остаться нормальной?
Недалеко от дома Боба оказалась пекарня. Выбора хлебобулочных изделий было не много. Наш товарищ взял двадцать булочек с маком, и мы отправились в Общину. Это утро было тихим и спокойным, как и все предыдущие.
- Признаться, я не взял булочку Миллеру, не нравится мне этот негодяй, - прошептал Боб, когда мы подходили к Общине. Конечно же, мы с Атиной не знали, про кого говорил Роберт, но кивнули, словно поддерживали его мнение насчёт этого негодяя Миллера.
Когда мы зашли в здание, нас троих радушно встретили, а когда увидели пакет из пекарни и вовсе растаяли в умилительных улыбках. На мгновение мне показалось это чудным, но после я поставил в этом слове ударение на последний слог. Да. Именно таким это всё и было.
Боб раздал всем булочки, и только один парень остался без угощения (как мы поняли, тот самый Миллер), тогда наш спутник выдавил из себя удивление и сказал:
- Как же так, товарищ, старик обсчитался. Вот же седой болван, - Боб наигранно взялся за голову и нарочито ссылался на своё тугодумие.
- Не страшно, товарищ! – ответил парень и, уходя по своим делам, прошептал что-то, и я смог разобрать «старый хрыч, каждый раз одно и то же».
Эта сцена меня позабавила. Интересно, что в голове у Бобби и чем ему не угодил этот парень. Но кое-какая картинка об обществе в этом мире у меня всё же сложилась. Люди тут такие же, как и Дома. Должно ли это радовать меня?
В этот раз мы помогали Роберту сшивать газеты. Старик много говорил и мало занимался делом. Эту шалость можно простить одинокому Бобби.
- Душенька любит читать газеты. Порой стащу новый номер и тут же несу жене. Я мог бы купить, но зачем, если я на следующий день приношу обратно. Только тише, товарищи. – Говорил он. – Я не вор какой-нибудь. Забавно вот так делать. Унесу вечером и до утра потом нервишки шекочет, - смеялся Бобби.
Почти все его истории включали упоминание жены, которую он никак не отпустит. Мы сочувственно глядели на него, а он лишь улыбался и продолжал рассказывать истории из жизни.
Вечером Атина снова приготовила ужин. Это было овощное рагу, но не такое, как мы ели в отеле. Это было лучшее и вкуснейшее рагу, которое я ел. Беседы с Бобби начали утомлять, ведь он умолкал лишь на минуту, словно набирался сил, а потом вновь начинал болтать.
- А кто живёт на четвёртом этаже? Мы ни разу не видели ещё одного жильца. – Спросила Атина, но ответ в этот раз не получила. Бобби лишь на мгновение нахмурился и продолжил травить истории, словно не услышал девушку.