– Она убила себя. Вот, было в книге, – произнесла она, чуть отдышавшись и передав мне в руки последние слова жены Боба.
«Мой нежный Роберт, твоей вины в этом нет. То, что я сделаю – обдуманно и взвешенно. Все эти годы я будто спала, не видя, что происходит вокруг. Но теперь, когда я очнулась, не могу жить в этом месте. Не болей из-за меня, милый Роберт. Там мне будет спокойнее. Люблю тебя всем сердцем, больным и покалеченным».
– О чём она?
– Стив, я думаю, она про партию. Когда она «очнулась», увидела, что партия лжива.
– Или ты хочешь так думать?
– Нет же! Вдруг она увидела, что делают с людьми, которые идут против Правительства, и решила, что слишком слаба для отпора?
– Ну а если это просто помутнение рассудка?
– Даже если так, Боб должен думать, что во всём виновата партия.
– Вот в чём дело…А дальше? Что дальше?
– Если Боб поверит в это, то всем сердцем возненавидит партию и Правительство.
– И будет на нашей стороне…
– Именно так.
– Но один Боб нам не помощник.
– Мы найдём таких же сломленных людей.
– В Общине вряд ли такие найдутся.
– А мы будем искать за её пределами. Ты видел, какая доля населения живёт за чертой? Там сломлены все…
– Но они боятся, – я держал в руках эту записку, перечитывая её снова и снова, словно её адресовали мне.
– Все боятся. Страх может родить такую силу, о которой даже в книгах не пишут.
Мы сели на край кровати и долго молчали. Сопение девушки, завывание ветра, сверчки за окном. Я не мог думать. Мысли перебивали друг друга, словно они и не мои вовсе.
– Завтра ты отправишься в Общину один. Скажешь, что Боб заболел, а я ухаживаю за ним. – Вдруг произнесла девушка.
– Ты будешь тут?
– Нет. Я посещу район тёти и возьму Боба с собой, чтобы он не оставался один и заодно увидел жизнь за пределами его дома и Общины.
– Ты думаешь, это хорошая идея?
– Других нет. Мы не можем ещё столько же ждать подходящего момента.
Снова молчание. Оно стало казаться диким. Мы должны говорить и говорить, неустанно обсуждая наши действия, но мы молчим.
– А теперь нужно поспать. – Разрубив тишину, сказала Атина и откинулась на подушку, не забираясь под одеяло.
Я повторил. И вот я обнимаю её хрупкое тело и проваливаюсь в сон, дремучий, как лес, в котором можно заблудиться.
Утро подкралось к нам незаметно. В этот раз Атина не относила завтрак в комнату Роберта. Она вытащила его из берлоги и заставила принять душ. Завтракая, мы ничего не обсуждали, лишь, когда я уходил, Боб спросил, куда я.
– Подожди тогда нас, вместе пойдём. Мне только рубашку…
– Стив пойдёт один, – перебила девушка, – а мы с тобой найдём иное занятие.
Я скрылся за дверью и знаю, что происходило с ними только со слов самой Атины.
В Общине все радостно встретили меня, расспрашивая о «жене» и, конечно, Роберте. Расспросы длились недолго, и все приступили к своим делам. Мне поручили работу Боба – сшивать газету. Тут было множество статей о партии и «болезни общества», под которой имелось в виду то население, что живёт за чертой города и не состоит в партии.
– Часто ссоритесь? – рядом сел «подлец Миллер» и вдруг заговорил со мной.
Я вопросительно посмотрел на него, и он добавил:
– Ну, с женой. Первый год брака самый трудный.
– У нас всё хорошо.
– Повезло. Я со своей развёлся спустя восемь месяцев совместной жизни, – смеясь, произнёс Миллер.
– Из-за чего?
– Из партии хотел уйти и жить с ней за городом.
– А чего ты тогда всё ещё здесь? – Я удивился словам Миллера.
– Не могу. Что-то держит. Но однажды всё равно уйду! Только не болтай об этом…
– Договорились, - я продолжил сшивать газету. – А из-за чего уйти хотелось?
– Ну а ты разве не видишь?
– Что?
– Тут все сумасшедшие! – Произнёс он, скорчив безумное лицо и крутя пальцем у виска. – Только тише.
– Конечно.
Миллер может быть на нашей стороне? Сказать ему?
Где-то раздался уже наскучивший звон колокола, и я снова погрузился в пустоту. Ни мыслей, ни переживаний. Ничего. Первой мыслью после «пробуждения» было – рассказать всё Миллеру, пригласить в дом Боба, но как только я хотел обратиться к нему, парня не оказалось рядом. Мне хватило минуты, чтобы сопоставить звон колокола и исчезновения парня. Он пропал именно в этот момент. Я обошёл здание, чтобы убедиться в исчезновении Миллера, и его не оказалось нигде, а значит, его убрали. Из-за слов об уходе из партии? Вот что происходит в эти несчастные полчаса. Правительство убирает таких, как Миллер. Неблагонадёжных партийцев. Всё произошло так быстро, а главное…Откуда Они знают? Кто-то подслушал разговор? Почему меня не забрали? Я узнал ответ на один из давних вопросов, но родились новые.