Как ни странно, никто и не говорил о Миллере. Весь оставшийся день я занимался своим делом, стараясь ни с кем не общаться и не отвлекаться. Ведь я «благонадёжный член партии».
Дома меня ждал сюрприз в виде незнакомых людей. Это был мужчина старше сорока, парень лет семнадцати и женщина, возрастом, как наш Боб. Когда я удивлённо взглянул на Атину, она увела меня в комнату и рассказала, как нашла их на одной улице с домом её тёти. Парень и вовсе слонялся кругом, не зная, куда деться.
– Его родителей убили, – сказала девушка, когда я спросил, что мы будем делать с ним, ещё ребёнком, – мы нужны ему.
– Или это он нужен нам…
– Мы нужны друг другу.
– Миллера забрали. – Вдруг сказал я, сменив тему.
– Подлеца Миллера?
– Между прочим, он бы помог нам.
– Хочешь сказать, он был против партии?
– Он был близок к этому. Видимо, поэтому его и забрали, или…убрали. Тут уж не знаю.
– Как это произошло?
– Я не знаю. Но могу сказать другое…когда звонит колокол, пропадают люди.
– Неблагонадёжные? – спросила девушка, почти не удивившись моим словам.
– Они.
– Как Правительство узнало, что Миллер – неблагонадёжный? – Спросила девушка, но ответа она не ждала, потому что знала заранее – его у меня не было.
– А Боб…как он?
– Я спросила у него про причину смерти жены. Он честно ответил – самоубийство. Но записку Боб видел впервые.
– Конечно, он не читает книги…и даже не открывал их.
– Я подвела его к мысли, что во всём виновата партия, но он ещё не готов это принять.
– Атина…
– Что? – девушка испуганно посмотрела на меня, ожидая услышать что-то страшное.
– Почему никто не искал тело? Похорон ведь не было, и в Общине она не появлялась долго…
– Партия знала о её смерти? – Девушка подхватила мою мысль.
– Может, это не было самоубийством? Как она это сделала?
– Боб нашёл её в петле.
– Если она не сама…то это объясняет, почему записка в книге. Она знала мужа, и не могла оставить её в книжной полке, к которой он даже не подходит.
– Тогда она написана не женой Боба?
– Может, и ею. Представим, что тот, кто это сделал, сначала заставил её написать записку и, особо не вчитываясь, спрятал её в книге.
– Это похоже на абсурд. Что она могла сделать партии, чтобы Они вот так избавились от неё?
– Мы подумаем ещё над этим. А сейчас познакомь меня с нашими новыми друзьями.
– Они, наверняка, уже заждались.
Когда мы спустись, гости и Боб сидели за столом, не произнося ни слова.
Глава 5
Когда мне было восемь, я и ещё двое соседских ребят играли в домике на дереве, который мы нашли все вместе. Не скажу, что это была великая дружба, но общались мы долго. Тот домик на дереве, построенный кем-то до нас, был нашим штабом. Оригинально! Но что было взять с мальчишек? У каждого, наверное, есть подобная история. Играли мы до лет тринадцати, а уже в четырнадцать пубертат давал о себе знать. Наша «дружба» закончилась в пятнадцать, когда один из нас привёл в штаб девчонку. Не нужно много ума, чтобы догадаться, что эти двое делали там. Наш домик на дереве! Наш штаб! Такого мы простить не могли, и домик был заброшен и забыт, лишь изредка тот парень приводил в трухлявый домик на дереве девушек. Но история не о том.
Наше общение с ребятами было похоже на модель партии. Не дружим, но проводим вместе время. Стоит одному сделать что-то не так – он изгоняется, а вместе с ним под угрозой оказывается вся система. Мы ведь и с другим пареньком больше не выходили на контакт, да и домик наш забросили. К чему это я. Партия говорит о незрелости этого государства. Это похоже на детские игры, где то дружат, то не дружат. Если ты даешь свои игрушки, то ты хороший, а если ты живёшь для себя, то ты плохой, жадный и, вообще, неблагонадёжный. Такая вот система. Но сломается ли она, как детская хрупкая дружба? А если оступится не один, а много «друзей»? Падёт ли она, если плохим будет каждый пятый?
– Что вы задумали, ребята? – прозвучал тихий голосок женщины. Этот голос вернул меня в настоящее. Что-то тёплое, что-то уютное было в хриплом голосе старушки.
– Таких, как мы с вами, много. Ведь так? – начала Атина.
– Я уверен в этом. Весь наш район рад будет покончить с этим…– проговорил парень, имени которого я ещё не знал. Он хотел было добавить ругательство, но Боб его перебил.
– Но как же партия…