– Стив! Четвёртый этаж. Комната слева от туалета. – Произнесла девушка, чтобы я посмотрел личные вещи жены Боба в их комнате.
Что-то ускользало от меня. Рассудок.
Я поднялся на четвёртый этаж и долго не решался открыть дверь зловонной комнаты. Сделав усилие над собой, я всё же вошёл туда, не закрывая дверь.
Тут было много того, чего я не успел и не смог разглядеть в ту ночь. Ещё один стеллаж с книгами, большой письменный стол и множество ящичков в нём. Распахнув окно и втянув в лёгкие свежий воздух, я принялся искать что-то, что могло относиться к «работе» душеньки, направленной против партии. Спустя какое-то время ко мне поднялась и Атина, которая не смогла найти что-то стоящее в гостиной.
– Так одиноко в этой комнате. Понимаю, почему Боб забрал себе маленькую комнатку.
– Здесь всё пропитано скорбью. – Девушка поникла, и в комнате возникла гробовая тишина, нависшая над нами, как туча.
– Знаешь, о чём я подумал сегодня? – спросил я, переводя тему. – Что если этот мир – не параллельная вселенная?
– А что же тогда? – Девушка положила свою мягкую ладонь на мою, глядя мне в глаза.
– Моё сознание.
Глава 7
Сознание – оружие похуже биологического. Оно играет с нами в такие шутки, что порой и представить сложно, где мы можем оказаться. Разум человека способен на многое. А на создание целого мира он тоже горазд?
– Я кажусь тебе ненастоящей? – девушка убрала свою руку, но позже положила сначала тыльную сторону руки, а следом – ладонь, горячую и нежную, на мою щёку.
– Нет, ты настоящая. – Поспешил ответить, зная, что обижу её.
– А, может, и нет. – Девушка отпрянула и продолжила рассматривать личные вещи хозяйки дома в одном из ящиков в столе. Я последовал её примеру, не продолжая темы, что задела девушку. Но я не понимал, почему это её расстраивало. Она боится, что может оказаться ненастоящей? Может, её нет или всего этого нет, а я просто безумец. Но Атина помнит себя, детство, которого возможно и не было. Значит ли это, что она настоящая, а этот мир – параллельный моему, где я тоже помню своё детство. Что если это программа? Эффект Манделы? Все люди тут помнят о приходе партии, о смене правительства, но вдруг этого ничего не было? Я запутался окончательно. Во что верить проще? В то, что меня случайным образом закинуло в другой, неизвестный мне, мир или в то, что это массовое помешательство? И я всё ещё дома…Это место точно не мой дом и никогда не сможет им стать. Остаётся одно, во что мне верится очень даже охотно до сих пор – я дурень, что напился до беспамятства. Но всё же эти чувства…Они слишком реальны.
– Я нашла что-то…записная книжка, – прозвучал голос Атины и вытянул меня из сумрака своих же мыслей, – тут адресы.
– Много?
– Больше десяти. Но это из разряда услуг…швея, пекарь и всякое такое. – Сказала девушка, рассматривая найденный блокнот.
– Ну, вряд ли она бы подписала их «Сара антипартия».
– Ты прав.
– Тогда нам нужно пройтись по райончику, – опередил я слова девушки. В ответ она кивнула, а выражение её лица снова сменилось на «мыслителя».
– Нужно поспать пару часов. – Вдруг сказала она.
– Что мы будем делать с нашим гостем?
– Как что? В этом доме полно комнат. Выбирай любую, и закроем его там.
Так мы и сделали. На четвёртом этаже была небольшая комната, которую можно запереть, зная, что и через окно Скела не сбежит. «Проводив» гостя до его новой почивальни и заперев дверь на ключ, мы, наконец, отправились спать, но уснуть я больше не смог этой ночью, думая о том, что можно сделать с двойником Алекса. Атина тихонько сопела под боком, а я был рад, что она смогла уснуть даже после такой странной для всех нас ночи.
Мне вспоминался дом. Тот мир, в котором я рос и жил. Но образы были такими туманными, такими далёкими, что казалось – это и не воспоминания вовсе, а моя фантазия. Силуэты знакомых становились отдалёнными от реальности, а их голоса и вовсе не их. Что же до Аниты…её я уже и не помню. Теперь я знаю только одну девушку с горбинкой на носу, но с карими глазами. Её одну я и хочу защитить. Уже и неважно, вернусь ли я домой, где бы не находился сейчас, неважно, умру я или буду жить долго-долго, пока не надоест. Я хочу одного, – чтобы эта девушка не наделала глупостей. Всё её олимпийство, её гордость и знание завтрашнего дня пугают меня, сколько бы я не доверял ей, сколько бы не верил в её план (которого, кстати, так до сих пор и не знаю). Остаётся лишь надеяться, что в нужный момент я не подведу её.