Сидя на полу своего нового пентхауса в шестнадцатиэтажной новостройке, я сутками смотрел на улицу через панорамные окна, думая о том, как разбиваю стекла и шагаю вниз. В этот вечер желание покончить со всем было как никогда сильным.
Подойдя к окну и приложив ладонь к холодному стеклу, я увидел свое жалкое отражение на фоне мрачного пейзажа ночной столицы. От недосыпания круги под глазами становились все темнее, а сами глаза покраснели. Вид был не лучше, как у какого-нибудь торчка. Сколько бы ни избегал этого, от судьбы не уйти.
Меня переполняла злость, которая скоро снова вырвется наружу, сметая все на своем пути, если я не возьму себя в руки. Закрыв глаза, попытался немного успокоиться, но звон мобильного телефона прервал мою ничтожную попытку справиться с безудержными эмоциями. В этот момент ладонь превратилась в кулак, и я со всей силы врезал по стеклянной стене, оставив на ее поверхности кровавый след от разбитых костяшек пальцев.
Я не ждал ни от кого звонка и брать трубку уж точно не собирался, но телефон не унимался на протяжении нескольких минут, продолжая звенеть и раздражать меня еще сильнее. Рванув в спальню, я был готов раздолбать этот кусок пластика об стену, но стоило мне подойти к прикроватной тумбе, как звон прекратился.
На дисплее смартфона высветилось десять пропущенных звонков от одного неизвестного номера, который я видел впервые. Отбросив телефон на кровать, двинулся обратно в гостиную, но в дверях меня что-то задержало, какое-то странное чувство, ранее мне неведомое.
Я подошел снова к кровати и схватил телефон, набирая неизвестный номер. Гудки шли, но никто не поднимал трубку, словно в отместку за то, что я проигнорировал все звонки. И как только собрался отклонить вызов, в динамике раздался женский голос на фоне оглушительной музыки:
— Алло, слушаю.
— Кто ты?
— Что? Ничего не слышно, говорите громче, я на концерте! — прокричала девица.
— Зачем ты мне звонила? — повысив голос, произнес в ответ, еле сдерживая в себе раздражение.
Девушка замолчала, и были слышны только крики толпы. Но через пару секунд она вновь подала голос:
— Звонила не я. Одна девушка попросила у меня телефон, чтобы связаться с кем-то, и, видимо, это кто-то – вы.
— Что за девушка?
— Ну, выглядела она странно. Молоденькая блондинка в голубом платье явно ошиблась клубом.
Я сразу же сбросил вызов и набрал сестру. Кроме нее, мне никто бы не стал звонить, но и она раньше никогда не звонила, хотя находилась в России уже несколько недель. Она каким-то чудом умудрилась уговорить мать, чтобы та отпустила ее на обучение в московский театральный институт, но при этом сестре было запрещено общение со мной и отцом.
Но Джульетта оказалось бунтаркой. Ей в первую очередь хотелось увидеть отца, а поступление в вуз стало поводом для переезда в Москву. Я видел ее всего один раз, вернувшись из командировки месяц назад. Мы собрались втроем у отца, и в тот день я впервые с ней познакомился. Прошло уже четырнадцать лет после нашей последней встречи, когда ей было всего три года. Можно сказать, что я заново обрел сестру. Она была моей полной противоположностью, но глаза нас объединяли: такие же зеленые, как и у нашего отца.
Я уже потерял счет, сколько раз набирал номер Джульетты, гудки шли, но она не отвечала. С другой стороны, зачем ей чужой телефон, если у нее был свой... Твою ж мать!
Набрав снова номер той девицы, я уточнил адрес клуба и устремился на подземную парковку. За те полгода, что мне пришлось работать с Давидом, я успел получить права, и, надеюсь, сегодня не лишусь их снова.
Меня окутало такое сильное беспокойство, что я даже не обратил внимания на то, как был одет: на мне были обычные синие джинсы и белая футболка, поверх которой успел накинуть серую клетчатую рубашку. Работа в гостиничном бизнесе отучила меня от обычной одежды, заставляя постоянно наряжаясь в костюм, и сейчас в кедах я себя ощущал немного странно.
Через несколько минут я подлетел к своему черному «Мерседес», который тут же завелся, стоило мне только взяться за руль. Ехать до клуба с учетом пробок не более получаса, если верить системе навигации, но я выжму из этой тачки максимум, и плевать что будет.