Она благодарно провела ладонью по его волосам, когда он положил голову ей на плечо, вдыхая её запах.
- Давай сходим куда-нибудь?
Она согласилась. Ей было неважно, куда они пойдут. Ей было важно, что он будет рядом.
За последние две недели они не расставались больше, чем на несколько часов. Летние вечера дарили им своё тепло, а они дарили своё тепло друг другу. Им больше никто не был нужен.
- Поедем на озеро?
Денис знал, что она не откажется. Она была не меньше романтиком, чем он сам.
- Ты перепишешь концовку? - она окликнула его из ванной комнаты.
Это застало его врасплох.
- Что?
Как ни в чём не бывало, она объяснила:
- Твоя героиня слишком счастливая.
- Но... я писал её специально под тебя. Разве ты не... счастлива?
Она улыбнулась:
- Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ. Я счастлива. Но я хочу, чтобы твоя героиня умерла.
Впервые он её не понял.
- Почему? - Денис продолжил собираться, но теперь движения его стали более нервными.
Он пытался скрыть волнение, чтобы Анна не заметила его недовольство.
- Нельзя быть счастливой и в жизни, и на сцене. Если я буду счастливой в пьесе, я... Я боюсь...
Он бросил шорты на диван и быстро приблизился к ней. Коснувшись её лица руками, он всмотрелся ей в глаза.
- Я перепишу пьесу, - пообещал он, глядя ей в глаза. - Я не хочу, чтобы ты боялась.
Она поцеловала его, взяв под щетинистый подбородок пальцами. Какое-то время они стояли молча, крепко прижавшись друг к другу.
- Если ты передумаешь умирать, просто скажи... Я напишу так, как ты захочешь.
Февраль
Проснувшись одним февральским утром, я вдруг поняла, что мне нужно тебя увидеть. Всё ещё лёжа в постели, я мысленно прокрутила сон, в котором мы были вместе. Я знала, что так будет гораздо проще запомнить сновидение.
Ты не снился мне год.
Я не видела тебя почти три года.
Смешно, если учесть, что в нашем городе всего сто тысяч человек. Если раньше всё было за то, чтобы мы были вместе, то с момента расставания вся Вселенная против того, чтобы мы просто случайно увиделись.
Конечно, иногда я уезжала отсюда. Мне хотелось начать всё заново на новом месте. Пусть и без тебя. Максимум меня хватало на пару месяцев. Суета большого города наводила на меня панику. Я не привыкла к такому темпу. И я этому рада...
Иногда я видела кого-то из наших общих знакомых. Чаще я просто проходила мимо них, делая вид, что не узнала их. Они одним своим видом напоминали мне о тех днях, когда я была с тобой. Напоминали мне о самых счастливых днях...
Я не изменилась. Во всяком случае, я очень хочу в это верить. Единственное, что осталось в прошлом - это поиски счастья. Я его нашла в тот день, когда мы с тобой познакомились. Я хочу его вернуть. Но я не знаю как. И это меня страшит больше всего.
Мой внутренний ребёнок, к чьему голосу я всегда прислушиваюсь, в последнее время всё чаще молчит. И в то февральское утро он молчал. Я решила, что увижу тебя.
Эта уверенность пропала очень быстро.
Просто не снись мне больше... Пожалуйста.
Марина
Так получилось, что Марина была первой, кому я позвонил и рассказал о том, что Аня ушла. Я уже не работал на старшего Катасонова, но продолжал поддерживать общение и с Игорем, и с его сестрой. Мне нравилось гостить у них.
- Ты же знаешь, что она вернётся?
Марина часто говорила мне это. Иногда спрашивала, но чаще говорила в утвердительной форме.
- Да. Но прошло уже два месяца.
Между мной и Мариной ничего не было. Мы испытывали друг к другу симпатию, но не могли переступить черту. Она была в отношениях, а я всё ещё ждал, когда вернётся Аня. Взаимное ненападение.
- Я переписал для неё пьесу, - поделился я с Мариной.
Если бы рядом была моя Аня, я бы поделился с ней. Мне просто нужно было этим с кем-то поделиться.
- Так хотела Анна, - пояснил я. - Она сказала, что нельзя быть счастливой и на сцене, и в жизни.
Марина не ответила. Ей приходилось подбирать слова, если нужно было что-то сказать про наши с Аней отношения. Или просто сказать что-то про Анну. Я очень ревностно относился ко всему сказанному. Она это знала. Она уважала меня за это.
- Она вернётся, - Марина не нашла других слов.
Я слышал это вот уже на протяжении двух месяцев. Сперва это говорил мне мой разум. Месяц назад я рассказал об уходе Анны Марине, и теперь к голосу разума присоединились её редкие уверения в этом.
- Я не хочу сдавать пьесу в театр, пока она не придёт.
По лицу Марины я заметил, что она хочет меня переубедить в этом. Мне это было не нужно. Я просто ушёл, даже не попрощавшись.
За окном уже шёл снег.