Отступив на шаг и не отрывая горящего взгляда от лица Фэн Чань, южанин протянул руку.
— Побуду сегодня судьбой, — улыбнулся он с хитрым видом. — Госпожа боится выбрать, но от ее решения ничего не зависит. Идемте на корабль вместе или вместе останемся здесь. Может, мы и вовсе утонем, как только попадем в первый шторм.
— Не будет никаких штормов, — задумчиво отозвалась Фэн Чань, глядя на худые пальцы с четко очерченными выпуклыми суставами. — Волна вобрала в себя такую мощь, что даже стихии сейчас бессильны. Море будет спокойно и мертво.
— Не пытайтесь ускользнуть. — Чен Е прищурился. Его замерзающие пальцы едва заметно дрожали, но он не опускал руку. — Вы кажетесь такой решительной, но на деле боитесь. Не думайте о том, чью сторону должны занять. Ни ваш отец, ни прочая родня не стоят того, чтобы о них беспокоиться. Выбирайте то, что покажется вам правильным, или позвольте выбрать мне. Притворитесь, что не можете мне противостоять. А после можете ненавидеть меня хоть всю жизнь, но не себя.
— Иногда я вообще не понимаю ход твоих мыслей, — нахмурилась девушка.
Чен Е улыбнулся с оттенком горечи:
— И не нужно.
Помедлив еще мгновение, Фэн Чань вдруг зажмурилась и яростно замотала головой. Растаявшие капли веером разлетелись вокруг.
— Я не знаю, — с отчаянием произнесла она и крепко ухватилась за протянутую руку.
— Ты останешься здесь, — с нажимом произнес Юкай, глядя на мрачного Кота.
Тот замотал головой и еще шире раскинул руки. Двери были слишком большими, и мальчишка едва-едва цеплялся кончиками пальцев за потемневшее от времени дерево, загораживая проход собственным телом.
— Без меня ты отсюда не уйдешь, — с угрозой пробормотал он. — Пусть я не знаю, где он сейчас, но я жил на севере. Вдруг придется спрашивать у соседей? Ты точно не внушишь им доверия. А призрак твой? Если ты не справишься и она помешает тебе победить? Даже не думай.
Юкай с раздражением вздохнул. Застегнув ремни на поясе, он закрепил ножны и шагнул к мальчишке. Легко оторвав цепкие пальцы, подхватил Кота поперек тела и вышел, удерживая его на весу.
— Я посажу тебя на цепь, — холодно пообещал Юкай.
Кот отчаянно взбрыкнул ногами, едва не свалившись на пол; глаза его налились слезами.
— Ты сказал, что я не раб, — ломким голосом проскулил он. — Обещал, что не будешь так делать!
— Слишком опасно, — отрубил Юкай и опустил голову, внимательно глядя на переставшего сопротивляться Кота. — И не думай бежать следом, когда я уйду. Я просто сброшу тебя с корабля.
— Вы все уйдете, а я останусь. Думаешь, здесь я буду в безопасности? — шмыгнув носом, вкрадчиво переспросил Кот. — Думаешь, во дворце не останется людей, которые захотят мне навредить?
Лоб императора пересекла глубокая морщина. Шумно выдохнув, он опустил мальчишку на пол; пушистая светлая голова едва достигала локтя Юкая.
— И что мне с тобой делать? — устало спросил он, щелкнув ногтем по кромке пушистого уха.
Кот прижал уши к голове и явственно зашипел. Несмотря на воинственный вид, он казался растерянным и беспомощным. Светлые пряди то и дело вставали дыбом, а в глазах так часто сменялись эмоции, что разобрать их никак не удавалось; даже руки его теперь ни на секунду не останавливались, комкая одежду.
Оба они впали в ступор после осознания того, как долго говорили об одном и том же человеке. Злополучный портрет дрожал в тонких пальцах Кота, а взгляд стал тяжелым и сумрачным.
Ядовитая, глухая ревность навалилась на Юкая и превратила в оскаленное, отчаявшееся животное.
Ему причинили боль из-за тебя. Кто ты для него? Кто ты? Был ли ты учеником, как и я? Был ли ты дороже?
Вереница мыслей ни на секунду не могла остановить свой бег, и Юкай закрылся в кокон тишины и молчания. Два ученика, то и дело попадающие в ловушки; один и тот же наставник, которого судьба снова и снова заставляет жертвовать собой и спасать, учить, опекать.
Была ли между ними разница? Кот теплее, с ним наверняка было проще, да и зла в мир он принес куда меньше…