Он и вправду ничего не чувствовал или, наоборот, чувствовал слишком много — так много, что даже осознать не получалось.
Глава 8
Вся сила в этом мире только и ждет того, кто осмелится ее забрать.
Беды людей исходят только от слабости и нерешительности. Слабость — причина всех неудач. Возьми столько силы, сколько осмелишься.
«Возьми ее всю».
Никаких преград больше не осталось — ни расстояний, ни времени, ни сомнений. Среди бесконечного песка человеческих жизней только трое должны быть рядом, и они больше не посмеют никуда исчезнуть. За них не нужно будет сражаться и не нужно уговаривать.
Все становится куда проще, когда силой с тобой могут меряться только боги.
Ощущение собственного могущества было восхитительным. По жилам словно текла не кровь, а жидкий огонь; казалось, одного прикосновения Юкаю хватит, чтобы развалить скалу по камешку или заставить землю дрожать.
«Брат навсегда останется рядом и примет тебя таким, какой ты есть. Ши Мин никогда не отвернется».
Шепот в голове снова сбился, забормотал что-то неразличимое, негодующее, но Юкай заставил его замолчать. Новым обитателям его головы отчаянно не нравился Кот, но теперь мальчишка принадлежит ему. Это его человек, и никому он не даст его отобрать.
Только вот были ли эти голоса привнесенными извне — или то шептала самая темная сторона его души, не сумевшая обрести голос без чужой помощи?
Какая разница? Никто и ничто больше не отберет принадлежащее ему.
Незримая ладонь силы держала его в воздухе, не давая опуститься на борт. Да и кому захочется снова ходить по земле, если теперь не существует для него никаких земных законов? Пусть люди ползают в грязи, ему же больше нет необходимости.
Пьянящее чувство собственного могущества и неуязвимости кружило голову.
Впервые увидев громаду безучастной ядовитой воды, Юкай ощутил давно подзабытый испуг. Не за свою жизнь или жизнь своих спутников, а страх собственного возможного поражения. Что может быть печальнее отважного воина, погибшего у самого логова дракона, не успев нанести ни одного удара?
Я никогда не хотел убивать или становиться сильнее всех с помощью своего орудия. Я так ненавидел самого себя, что хотел разрушить свое «я» до основания и собрать новое. Я все еще на полпути: прежний я все еще живет внутри вместе со своей трусостью и жалкими попытками казаться лучше. Месть была той стезей, по которой удалось подойти так близко к новому себе.
Вязкая Волна втянула бы в себя любую силу, любой удар. Жадная зеленая пасть была распахнута, как готовый захлопнуться капкан. Просто коснись наживки, наколи ее на острие своего меча: меч создан, чтобы пронзать и разрезать на части. Орудия своей силой бьют точно так же — прямо по телу или по разуму — и наносят такие же кровоточащие раны. Правитель Сибая и стоящий за его спиной монстр были опытными охотниками и не ожидали никаких неприятностей. Откуда им было знать, что темный меч тоже был жаден? Он был куда голоднее и злее, чем Волна, и желал не столько победы, сколько присвоить чужое и сделать своим.
С первым же прикосновением дух меча взвыл от восторга. Орды неприкаянных душ внутри него жаждали этой силы едва ли не больше, чем освобождения; память о свободе и прошлых жизнях стирается быстро, голод же не уходит никогда. Чистейшая мощь разливалась вокруг, оставалось лишь взять столько, сколько уместится.
И меч взял.
Сила, связывающая воду, водоворотом ушла в глубины лезвия и канула, насытив призраков и заставив их замолчать. Магические битвы не длятся часами, а иногда их время и вовсе исчисляется мгновениями.
Правитель Сибая так и не успел понять, в чем заключалась их ошибка. Вся его мощь ушла впустую, провалилась в никуда, а следом сгинула и последняя капля — его собственная душа. Клочок измученного серого тумана пролетел над морем, не имея сил даже скрыться в посмертии.
А вот подземное чудовище оказалось куда как умнее. Продолжи оно делиться своей силой с правителем и Волной — и меч втянул бы ее всю до капли. Наверняка и орудие, и императора такое подношение разорвало бы в клочья, но ни тот ни другой не умели останавливаться.
Ощутив первый холод уходящей в небытие энергии, мрачный бог Сибая без колебаний разорвал все связующие нити. Протянувшиеся под самой кромкой воды щупальца растаяли, сберегая своего хозяина. Волна без подпитки рассыпалась тысячами потоков, а в теле правителя к тому времени не осталось уже ни капли жизни. Любое живое существо стремится защитить себя, и даже боги не исключение.