— Пошёл на хер, Хантер. Даже с одной рабочей ногой, я всё ещё могу удержать…
— Свой член? Это всё, что ты можешь удержать. И если ты и в дальнейшем станешь выводить меня из себя, я, нахрен, отрежу его и твою ногу и отправлю тебя домой евнухом. Понял?
Джейсон не отвечает. Не думаю, что он может говорить за красный туманом, что вижу в его глазах. Глава моей безопасности выглядит так, как будто готов разорвать Люка Хантера на части, и неважно с одной здоровой ногой или нет.
«Где же моя преданность?»
Пока я наблюдаю за сражением двух мужчин за власть, я понимаю, что неспособен ответить честно.
Джейсон был на моей стороне в течение ряда лет, а Люк… ладно, я задаюсь вопросом: «когда», не «если» он пустит пулю мне в голову или вырежет моё сердце.
Однако, это тёмное напряжение к нему только лишь, прогрессируя, крепнет. Я знаю, что не выжил бы сейчас, если бы его не было, но это больше чем просто это, и так было с самого начала. Даже если он едва ли проявлял ко мне интерес, кроме как угрожая и заманивая меня, я всё ещё не могу выкинуть его из того бардака, что у меня в настоящее время в голове.
Мои люди мертвы. Миссия, что должна была стать простой, обернулась в дерьмо-фест.
И все ещё тёмный и смертоносный мужчина сбоку от меня, в настоящее время везущий нас Бог знает куда, притягивает всё моё внимание.
«Может быть, тот удар по моей голове причинил больший ущерб, чем я первоначально думал?»
Кого я пытаюсь обмануть? Это не имеет никакого отношения к тому, что случилось с моей головой, а только с возложенным на самого себя воздержанием, что я терпел. Мой член просто сходил сума, поскольку им пренебрегали. Это биология — чистая и простая. Мне надо оторваться. Мне нужно это освобождение. И не обязательно оно должно быть с Люком Хантером.
«Лжец. Лжец. Лжец».
Даже последние остатки моего сознания знают — я полон дерьма.
В конечном счете, позже мы куда-то свернули с дороги, и Люк направил старого Жука в пустое поле травы, прежде чем спрятать машину за границей из густой живой изгороди. Тишина внутри автомобиля душит меня, и мне надо выйти. Мне необходимо вздохнуть воздуха неиспорченного им. Прежде чем он даже дёрнул ручник и заглушил двигатель, я схватил пистолет и, спотыкаясь, кинулся на луг, даже не побеспокоившись захлопнуть за собой дверь.
Меня сводит сума потребностью удрать от него и его присутствия. Если он посмеет прямо сейчас отдать мне приказ, я сломаюсь. Я так близко к концу моих пределов, что чувствую, как стою на краю пропасти, смотря вниз в бездонную яму небытия. Только я хочу нырнуть в чёрные как смоль глубины, ведущие к моей погибели. Но не могу. Независимо от того, насколько соблазнительна эта тьма, я должен бороться с ней. Я должен бороться с этим из-за неё.
«Алиса. Алиса. Алиса». Я повторяю имя дочери как молитву. Я молю само её существование уберечь меня от ошибки, из-за которой я никогда не смогу вернуться. С закрытыми глазами, я желаю, чтобы сила преодолела. Я сжимаю глаза так сильно, что, когда открываю их — туманные огни танцуют перед моим зрением, прежде чем исчезают и мир возвращается в фокус. Я почти задыхаюсь, когда вижу ответ на мои мольбы. Я стою в ужасе и благодарности, коль скоро это связано с кроликом. Белоснежным кроликом, без единого пятнышка на его мехе, изящно прыгающим через луг, и я слежу за каждым его движением. В один момент он резко останавливается, вставая высоко на задних лапах, и смотрит непосредственно на меня, прежде чем фыркает в воздух и продолжает свой путь.
Этот чистое белое существо — сообщение от женщины, чей призрак всё ещё эхом отзывается в моём сердце.
Моя жена назвала нашу дочь Алису в честь девочки из «Страны чудес», и я знаю — знаю — это знак от неё. Я улыбаюсь и глубоко вздыхаю, поражаясь покою, что ощущаю. И так продолжается до тех пор, пока кролик не набирает скорость, подпрыгивая высоко, прежде чем исчезает под землёй. «Назад в темноту — неизбежную пропасть».
Моё сердце обливается кровью. Это не знак силы — это предупреждение.
«Ты не сможешь побороть это, Джеймс».
В поле полной высокой травы, под исчезающим венгерским солнцем, я резко падаю на землю, и, ложась на спину, мои глаза следят за движущимся небом. И когда небо превращается в сумрачное, а свет делает последний вздох перед смертью, я даю клятву — обещание: изгнать Люка Хантера из своих мыслей.
Это закончится сейчас.
Глава седьмая
Лили
Моё тело ломит.
Мои замученные мускулы кричат от каждого крохотного движения. Следы кнута на моих ягодицах и бедрах горят с таким жаром как в печи, а плоть между моих ног пульсирует со всё более знакомой болью.