Шесть мужчин, меняясь, насиловали и резали её передо мной.
Шесть мужчин использовали её такими зверскими способами, что они по-прежнему красным выжжены за моими закрытыми веками.
И проходя через всё это, она так ни разу не отвела свой взгляд от меня.
Она отдала мне свою силу, пока они сначала забрали её достоинство, затем её тело, а потом и её жизнь.
Затем они взяли меня.
С тех пор я хотела умереть.
«НЕТ. Ты сильнее смерти, — шепчет она снова. — Смерть — не величайшая потеря в жизни. А то, что при жизни умирает внутри нас… эта часть тебя не умерла, моя милая Лили. Это здесь, внутри тебя. Я внутри тебя. А теперь вставай. Вставай. Вставай!»
Ключи царапают металл.
Скрипя, открывается дверь.
Мои глаза моргают, отекшие веки позволяют лишь слегка приоткрыть глаза из-за резкого просачивающегося через них света.
— Одевайся, — требует голос с акцентом, прежде чем я понимаю, что в меня брошена одежда. — И помойся. Ты, бл*дь, воняешь.
Непосредственно перед тем, как дверь снова закрывается, он добавляет:
— Убедись, что надела туфли и нанесла помаду. Ты будешь ублажать друга Саши. Он любит, чтобы его шлюхи были чистыми и не выглядели как инфицированная десятью центовая пи*да на углу улицы.
— Трахни себя, — каркаю я сухим и травмированным горлом.
Он смеется.
— Это твоя работа, сука. И он собирается реально хорошо тебя оттрахать. В каждую дыру, что у тебя есть. Так что, бл*дь, одевайся.
Дверь скользит, закрываясь.
Ключи звенят в замке.
Моя мать снова шепчет.
«Сейчас, Лили. Делай, как он говорит. Туфли такие красивые. Туфли такие красивые».
Я толчком поднимаю себя, мой живот скручивает от боли, что пульсирует и растёт от каждого движения. Тусклый свет от единственной лампочки полосой освещает кроваво-красное платье, оно не больше, чем клочок обтягивающей ткани, которая только прикроет моё тело, и пару соответствующих красных босоножек на шпильках.
Я заставляю себя встать, моё тело слабо, мои ноги всего лишь достаточно сильны, чтобы удержать мой вес. Я пялюсь на туфли, и слабый смех срывается с моих сухих губ.
Я едва могу ходить, уже не говоря, чтобы надеть эти нелепые штуки.
«Вы можешь и оденешь, — шепчет она ещё раз. — Кровь — это ключ ко всей жизни, Лили. Туфли такие красивые, разве ты так не думаешь. Туфли — это жизнь».
Как я и говорила, слышать её голос — благословение и проклятие. Иногда её несвязная речь не имеет смысла, но в этот раз я понимаю — они сломают меня.
Я потеряла свою свободу и разум.
Я меньше, чем шлюха.
Меньше, чем женщина.
Меньше, чем человек.
Я больше не Лили.
Я — чёрная дыра.
Глава восьмая
Люк
Я наблюдал за ним, пока мы ждали.
Я наблюдал за каждым его движением, каждым дыханием и каждой эмоцией, что он держал при себе.
Он предпочитает думать, что он нечитаемый. Но не для меня. Я — охотник, мастер искусства терпения и контроля.
До автокатастрофы, я знал, куда мы двигаемся — он был моим, чтобы использовать его так, как я бы посчитал нужным.
Мы оба это знали. Мы оба жаждали этого.
Но теперь, я наблюдаю за тем, как он пытается разорвать тёмную нить, что связывает нас, топором разрубая нашу связь и отдаляясь. То, чего он не знает, — я не позволю ему этого сделать. Он пытается расколоть то, что не может быть сломано.
Это сильнее него, и время от времени это сильнее меня.
Эта потребность.
Это желание — заклеймить.
Джеймс Купер может попытаться спрятаться от этого, но оно настигнет его. Я удостоверюсь в этом. Но до тех пор, я позволю ему личное пространство. У меня имеется большой опыт по части продолжительных игр, когда начинается охота на мою добычу. Я знаю, что в конечном итоге инстинкты выживания вынудят мою добычу превратиться в охотника. Джеймс эволюционирует из лёгкой добычи в хищника, и тогда начнётся самое веселье. Охотник и хищник — соблазнительная, если не смертельная комбинация — та, которая, как я думаю, разрушит нас обоих.
***
— Он не такой как ты.
Тон голоса Плуммера ровный, но предупреждение в нём явно улавливается.
— И какой же я, по твоему мнению?
Он фыркает, и я наблюдаю за тем, как он вытягивает себя из растянутого положения на земле, пока не облокачивается спиной о бок автомобиля.
— Совершенно не такой как он. Так что, прекрати отслеживать каждое его движение и найди другую игрушку, красавчик.