Я позволяю моей маске соскользнуть, когда возвращаю дикую улыбку смертоносному взгляду Плуммера. Не отрывая моих глаз от его, я щёлкаю дулом пистолета в сторону его новой раны.
— Это… — указываю я, — последнее предупреждение.
С яростью в глазах он открывает рот, чтобы заговорить, но я затыкаю его.
— Знаю-знаю: «Пошёл на х*й», — я опускаю пистолет и начинаю идти к запасному оружию, которое выбил из руки Джейсона. Я подбираю его, но перед тем как выпрямиться в полный рост, с небольшим намёком на юмор я предупреждаю: — Держись от меня и моих дел подальше, Плуммер. Тогда, возможно, я позволю тебе жить. И пока ты придерживаешься этого, в дальнейшем держи свой рот закрытым. Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать.
Рот грёбаного идиота открывается, но прежде чем он может произнести хоть слово, Джеймс сжимает самодельный жгут вокруг его ноги, и его лейтенант ревёт в агонии.
Мои глаза сталкиваются с глазами Джеймса, и я ожидаю увидеть в них отражающееся раздражение, но то, что я вижу, — пустота. Ни гнева, ни расстройства. Он закрылся от меня. Закрыл всё внутри себя и запер дверь.
«Так не пойдет. Я ещё с этим не закончил».
Я обдумываю вариант того, чтобы выстрелить в голову его человеку, чтобы вынудить его отреагировать. Я хочу, чтобы он боролся со мной. Хочу сражения, поскольку знаю, что это — то, что я никогда не потеряю.
Но в равной степени я жажду его подчинения. Как сладко оно будет на вкус. Мой монстр облизывает свои губы. «О, да. Как, бл*дь, сладко это будет на вкус».
Я не буду спешить, поэтому поворачиваюсь к ним обоим спиной. Я не жду пули между моими лопатками, но не могу исключать такой возможности. Я — их единственный выход отсюда. Это рычаг, который я могу позволить себе эксплуатировать, и если есть хоть одна вещь, в которой я превосхожу остальных, то это определение слабостей и использование их для моего преимущества.
— Дайте ногам отдохнуть, — кидаю я через плечо, когда обхожу вокруг старого автомобиля в сторону водительского места. — Мои люди должны быть здесь к полуночи, и я буду испытывать крайне неприятное чувство, если Вы будете слишком истощенны нашим дневным приключением, чтобы оценить гостеприимство, которым они вознаградят Вас.
Толстая надменная луна повисла низко в небе, когда мы наконец-то слышим приближение машин.
Несмотря на то, что это союзники, мы продолжаем находиться в укрытии, пока первые люди не выходят из автомобилей, и я почти рассмеялся, когда Грим певучим голосом зовёт нас:
— Выходите, выходите оттуда. Мы знаем, что вы прячетесь позади этого ржавого ведра-автомобиля.
— Твой брат — поэт, — категорически заявляю я Джеймсу, наблюдая за тем, как глаза Плуммера расширяются от этой информации, и я нахожу интересным, что глава его безопасности не знает о его родном брате-психопате.
— Он не оценит, если ты будешь называть его моим братом. Мы оба знаем, что он здесь ради тебя, а не меня.
— Это правда.
Я встаю и выхожу из-за транспортного средства, каждый из моих людей уже вышел из тёмных четырёх колёсных средств, включая моего старшего брата Коула.
— Братья, — адресую я им обоим. — Я не ожидал, что вся конница проявит внимание к моему сигналу бедствия. Как мило, что вы оба волнуетесь о моём благополучии.
Грим перебирает одним из своих ножей между пальцами, когда улыбается моему выпаду.
— Я прибыл только ради убийства. Будет довольно много убийств, верно?
— Уверен, что так и будет, — отвечаю я, перед тем как повернуть голову, чтобы позвать через плечо: — Выходите и поздоровайтесь со всеми. Я знаю, по крайней мере, одного человека, который умирает как хочет встретиться с Вами обоими.
Каждый из моих людей стоит в полной боевой готовности, все глаза направлены на окружающую темноту, ожидая увидеть тех, кто выжил вместе со мной.
Джеймс встаёт — свет фар от автомобилей резко привлекают внимание к его движению. Он нагибается и помогает Джейсону, больший мужик практически притягивает Джеймса к земле, когда старается приподняться, а его травмированные ноги неспособны удержать его вес.