Мужчина, окружённый смертью, оценивает меня, мои руки дёргаются, но я готова к этому. Я знала, перед тем как он вошёл сюда, он не сделает это безоружным.
Бабах.
Один выстрел.
Предупреждение.
Пуля задевает кожу на его щеке, перед тем как войти в стену за его спиной.
— Ты промахнулась, зверюшка, — мурлычет он, поднимая руку, чтобы прикоснуться к крови, которая расцветает на его идеальной, совершенно вылепленной скуле. — О, я собираюсь повеселиться с тобой.
Я не промахнулась.
Бабах.
В этот раз я срезаю кусочек ткани от рукава его чёрной рубашки, прямо возле бицепса. Ещё одна царапина на его коже.
Он глумится, его рука в секунде от вытаскивания его собственного пистолета, чтобы вернуть мне должок.
— Я не промахиваюсь, — произношу я с большей убеждённостью, чем чувствую. — Если захочу прикончить тебя — я это сделаю.
Его глаза вспыхивают, челюсть сжимается, и, когда я ненадолго перевожу взгляд на его друга, по-прежнему сидящего на полу около стены, я вижу что-то похожее на гордость в его взгляде. Ему нравиться, что я осадила его друга, Люка, и это подстёгивает меня.
«Я выберусь отсюда, ублюдки».
Я посылаю мужчине со смертельной аурой дикую улыбку и с пистолетом в одной руке поднимаю другую и салютую ему моим средним пальцем.
— А теперь расскажи мне ещё раз, как ты собираешься поиметь меня.
Глава тринадцатая
Люк
Сука подстрелила меня. Дважды.
Царапины на моей щеке и руке горят, но гораздо меньше, чем я негодую. Мои руки болят от потребности уничтожить, но нет. Я воздерживаюсь и не из-за того, что я хороший человек, а потому что кое-кто ещё здесь, а с ним я ещё не закончил.
Эта костлявая шлюха-Крэйвен не стоит того, чтобы рисковать всем, что ещё должно произойти между мной и Джеймсом. Я только один раз попробовал и даже близко ещё не насытился. Однако, она мне мешает и с ней надо заканчивать до того, как мой монстр вырвется из своей клетки и зальёт всё кровью.
Она стоит передо мной: длинные сальные волосы, бледное тело — кожа да кости, одетая в лохмотья грязной ткани, которые выглядит так, как будто использовались для уборки места преступления — Лили Крэйвен выглядит так же, как и любое другое «домашнее животное». Единственное отличие — к этому времени, другие такие же, как она, уже сильнее пошарпаны, и огонь в них погас. Но не у шлюхи-Крэйвен. Она стоит такая гордая, показывая палец одной руки в жесте «пошёл на хрен», с украденным пистолетом Джеймса в другой руке, и она посмела на меня напасть.
Пока я наблюдаю за давно потерянной сестрой Фей, какой-то части меня нравится, что я вижу. Она не потеряла свой дух и под въевшейся грязью и кровью, несмотря на недоедание, я могу признать, она — привлекательная женщина. Она совсем не похожа на сестру. Ну ладно, это ложь. Я узнаю Фей в форме её глаз и подбородка, но больше всего они в том, что их обеих недооценили и о них ошибочно думали, как о слабых жертвах. И я так думал об этих родственниках, и похоже, русский похититель Лили — нынешний компаньон Джеймса, лежащий на полу, виновен в том же недостатке.
— Лили Крэйвен, — начинаю я, как будто читаю факты из базы данных. — Дочь почивших Илоны и Алека. Похищенная преступным миром, занимающимся незаконной торговлей людьми, когда её дорогой папочка умер.
Её глаза слегка расширяются, но она продолжает молчать и пока больше не стреляет в меня, так что я продолжаю.
— Алек Крэйвен был владыкой другой преступной организации, называемой «Багряный крест». Но ты не знала этого о нём, не так ли?
Она ничем не выдаёт себя. Выражение её лица — нейтральное.
— А-а, так ты уже выяснила намного больше о своём дорогом отце. Это интересно, — я улыбаюсь. — Ты уже выяснила, что папочка делал с такими девочками как ты?
Она моргает, но остается немой.
Она знает, однако, это по-прежнему не затянувшаяся рана.