Ничего не происходит. Вообще ничего.
Дверь открывается, и никакие чудовища не выпрыгивают из теней, чтобы напасть.
И это уже практически разочаровывающе.
Когда Фёдоров не предлагает нам больше никакие дальнейших инструкций, я окидываю моего брата взглядом, полным жажды уничтожения. Мой монстр так близко к поверхности от всего этого кровопролития, что мне с трудом удаётся сформулировать слова, и я как гравий выдавливаю из себя:
— Следуйте за мной. Прикрывайте спину.
Коул кивает с несгибаемой решимостью в своих глазах, а толстый слой ярости волнами исходит от его кожи.
Когда мои ноги переступают через порог двери номер три, начинаются крики. Это вопли новорожденного. Пронзительное вибрато. Они пронзают воздух и вынуждают меня замереть.
Из динамиков раздаётся старомодная мелодия — «миссия невыполнима». Грим бы подумал, что это — гениально.
— Это Ваша миссия — и Вам следует с этим согласиться. Спасите визжащего выродка. Его мать не сделала это, когда я вспорол её живот, но у этого парня весьма впечатляющие яйца — он хочет жить. По моим оценкам у него в коробке воздуха меньше чем на десять минут, и останется ещё меньше, если он продолжит так вопить. Как любят говорить Ваши соотечественники: «Не тратьте попусту время».
Слова Фёдорова пронизаны чёрным юмором и вытаскивают на передний план моего мозга давно забытые воспоминания не так давно рассматриваемой мной фотографии. У любовницы Алека Крэйвена и матери Лили был вспорот живот, и её младенец был вырван оттуда и отброшен как мусор. Видимо это визитная карточка Фёдорова.
«Ублюдок должен умереть». Если только покажет своё трусливое лицо.
С нежизнеспособным вариантом в виде двери номер два и заблокированным выходом, мы опять оказались у Фёдорова в руках в тот момент, когда делаем наши первые шаги за порог двери номер три.
Коул отталкивает меня, чтобы возглавить поход, звуки ребёнка взывают к его потребности спасать и защищать. Парень с косматыми тёмными волосами следует позади него, я на позиции третьего. Я вижу, как Коул останавливается на секунду, чтобы постучать по своим часам.
«Азбука Морзе». Он хочет, чтобы я получил сообщение, или просто постукивает, апробируя свой новый девайс (такие же часы, что я использовал для передачи сигнала бедствия Коулу), позволяющий владельцу отправлять и посылать сообщения доброй старомодной азбукой Морзе. Но если сообщение не мне, с кем он может общаться?
«С Фейт». Вот это точно в стиле Коула: заставить свою жену изучить тайную технику связи (вероятно со своей рукой на её горле и члене в её заднице). Я так и вижу его печатающего точки и тире, врезаясь в её округлый зад, вознаграждая её глубокими толчками, когда она права, и жаля шлепком руки, когда ошиблась.
Думаю, она выучилась очень быстро… или нет. Фейт Крэйвен, о простите, Фейт Хантер, вероятно наслаждается разносторонней опекой своего мужа.
Когда его глаза в конечном счете сталкиваются с моими, я вижу сообщение, которое он хочет передавать. У него есть кое-какие сведения, но он не может поделиться ими с нами, поскольку Фёдоров нас прослушивает. Чтобы это ни было, но обычно яркие голубые глаза Коула темнеют, практически становясь чёрными как смоль, в тот момент, когда гнев отражается в чертах его лица и рябью проходит по его твёрдому телу.
— Давай заканчивать с этим, — это всё, что он говорит, больше мне, чем остальным членам нашей команды.
Я быстро киваю, мой монстр жаждет утолить жажду крови, но также где-то внутри нас обоих есть семя потребности… отчаянное — вернуться обратно к тому, что мы заклеймили как наше.
«К Джеймсу».
Мы поворачиваемся в унисон, перед нами узкий тёмный неосвещенный коридор, и только луч от маленького фонарика Коула щёлкает по сторонам впереди нас, давая нам возможность уловить любой признак того, что Фёдоров ещё может в нас бросить.
Поскольку что-то точно будет следующим.
Это его игра. Он кукловод, а мы просто часть его игры, чтобы передвигать нас туда куда он считает нужным.
Медленно, мы пробираемся глубже в здание похожее на конюшню, между нами режим радио тишины, и он просачивается даже в наши дыхания. Мы аккуратно, но эффективно передвигаемся, не зная, по-настоящему или нет Фёдоров угрожает ребенку.
Шум из-за дальней стены заставляет Коула замереть, и я едва могу рассмотреть черты его лица в тусклой дуге света.