А, может, я спешил драться, так как не знаю, что мне со всем этим делать? Подумать нужно, пар выпустить. Вот моя болевая точка, я бы даже сказал, эрогенная.
Интересно, а Матвеев настолько меня просчитал, что инициировал появление в моей жизни Анны? Да нет же. Ну не мог же он знать, что я всегда блондинкам предпочитал брюнеток. Что никогда не заострял взгляд на полных девушках, нравились в меру худые.
Матвеев… Этот человек, если войти с ним в прямое противостояние, станет очень сложным противником. Как бы и не сложнее патриарха. Артамон Сергеевич до своей опалы ведал и иностранной разведкой, и внутри страны смог многое сделать. Это он разгребал последствия Разинского восстания. Разгреб. Так что ухо нужно держать востро и не расслабляться.
А я кремень! Матвеев же строил медовую ловушку. Подложить под меня Анну, потом влиять на меня через нее. Или не только через нее? А каким боком тут Игнат?
Вышел с Посольского терема. Пошел в царские палаты. На страже стоял, ставший уже приятелем, Рихтер. Он все так же ротмистр. Хотя я бы хотел видеть такого деятельного офицера и в полковниках. Вот только немцы пока в России во власти не представлены.
Тут, в царских палатах, чтобы быть всегда ближе к царской семье, и жил стряпчий у крюка. Его сын и совершил насилие над Анной. Так что как бы не убить мне кого в порыве.
— Ты Антипка? — спросил я малолетнего, но детину рослого.
Видел я его в Кремле. Я тут многих уже знаю. Так что, как только Анна сказала, кто ее так, нашел быстро. Да и рядом с покоями стряпчего у крюка «большегруз» ошивался. Ребенок на лицо, телом великана, такого упитанного тролля. Впрочем, троллей видеть не приходилось, могу пользоваться образами из кино.
— Я, — испуганно сказал верзила малолетний.
— Зови всех, кто участвовал в избиении Анны! — приказал я.
— Э… Господин… Э… — замялся акселерат.
Отъелись тут на кремлевских, дармовых харчах!
— Что мямлишь? Не слыхал, что полковник повелел? — помог мне десятник Матвей.
— Так, то ж два сына были стряпчего у крюка. Иван, стало быть, и Архип, — сдавал своих подельников подросток-переросток.
Матвей посмотрел на меня вопрошающе. Стряпчий у крюка — достаточно значительная фигура. Это своего рода обер-камердинер. Главный среди служащих Кремля.
С ним мне не пришлось общаться. Но некоторых людей, что были подчинены стряпчему у крюка, выдергивал. Иван Тимофеевич Молчанов — человек, за которым стоит дворянский, без бояр, но достаточно сильный род. Связываться не хотелось. Но…
— Иван Тимофеевич, — сказал я, входя в комнату стряпчего.
— А, полковник! Видать не учили, что спрашивать нужно вперед того, как приходить до дворянина, — Молчанов был груб и надменный.
Он сидел за столом, на резном стуле с гнутыми ножками. Такие обычно в Голландии заказывают. Я узнавал насчет мебели и откуда она берется.
— А я к вору прийти могу и так. Что ж спрашивать у того, кого на плаху отправлю? — спокойно сказал я, проходя в комнату [вор в понятии изменник].
Жил стряпчий в царских палатах, путь и в угловых комнатах. И убранством эти помещения никак не уступали тому, где и бояре собираются. Или даже где живет сам государь. Может быть и чувствует себя, словно царский родич?
— Ты говори, да не заговаривайся! Не вор я. Неча напраслину возводить! — усмехнулся стряпчий.
— Батюшка! — в комнату влетела Настасья. — Что случилось-то? Чай одумалси косатик? Сватов засылать буде?
Тон девушки был в предвкушении. Она явно неправильно оценила обстановку. Болеет, наверное, желанием выйти замуж. И, видимо, я для нее симптом. Ну так пусть поспит и все пройдет. Она и Анна, Анна и она. Даже не с чем сравнивать! Конечно, Анна.
— Да нет, видать безродному наш род древний не в почете! — сказал стряпчий, посмотрел на меня. — Не убоюсь я и «кровавого полковника». Я на своем месте, я окольничим уже наречен.
— Так что, Егор Иванович, забижать меня пришел? Мало я своих девичьих слез пролила, да сама на очи твои казалась? — не менее строго, с претензиями, спрашивала Настасья.
— Пошел вон! — выкрикнул стряпчий.
— Бам! — моя нога, а рукой было недостать, прилетела в голову сидящего стряпчего.
Он свалился. Ни разу не боец. Хотя, насколько я знаю, в этом роду есть и военные.
— Свидетельства о том, что Настасья бегала из Кремля до бунтовщиков, у меня есть. Что якшался ты, Иван Тимофеевич с Хованским, також имеется. Веришь ли мне, пес? — сказал я, нависая над стряпчим.