Тогда возникает вопрос, а как может мстить стряпчий у крюка? Яд — как одно из решений. Контроль кухни у стряпчего.
— Ох и коса же у нее… Черная толстая… Мне бы такую. А ты блудишь с девицей той, али как? — говорила сестра.
Я чуть было не поперхнулся. Такой прямолинейный и провокационный вопрос задала. И ведь формулировки не выбирает. Прям правду-матку рубит.
— Мала еще об том думать, — буркнул я.
— Замуж, стало быть, не мала, а думать, выходит, что и рано? — ловила меня Марфа на противоречиях.
Сестрёнка одна осталась со мной за столом, мать куда-то отошла. Марфа уложила локотки на столешницу, подпёрла подбородок и с интересом смотрела, как я ем вкусную, но, если уж по-честному — вредную еду.
Если не начну тренировки, а буду подобным образом питаться, то вскоре я превращусь в Колобка. Получится такой боевой Колобок, который будет катиться по полю и сбивать вражин, словно кегли. Не лучшая тактика ведения боя. Наверное, я все-таки в достаточной мере потренируюсь и стану полноценным бойцом без лишнего веса.
Но ведь когда-то можно и расслабиться. Тем более, в отчем доме.
— А правду люди бают, что ты Кровавый полковник? — спросила сестрица.
— Ты что молвишь-то такое⁈ — строго одёрнула Марфу входящая в комнату мать.
Она несла в кувшине какой-то напиток.
— Кисельку испробуй, сын, — не менее строго, как только что одёрнула сестру, обратилась мать ко мне.
Таким приказам я подчиняться готов. Кисель был явно не тот, который я пил когда-то. Этот ягодный, на меду, по-моему, так и с какими-то специями. И еще густой при густой. И где только ягод набрала, чтобы сварить такой… пудинг? Холодильников и морозильных камер как-то в этом времени не предусмотрено. Впрочем, были же какие-то помещения для хранения продуктов?
— Где братья? — спросил я.
Пришлось прибегнуть к силе воли, чтобы отодвинуть от себя вкусные и сытные булки. Я назвал бы их даже пышками. Еще и кисель нужно попробовать.
— Так всё в мастерской и возятся, — сказала мать, решительно придвигая мне недоеденные в глиняном горшочке пышки. — Заказ жа Вяткина справляют. Аж на сто рублев дохода будет!
— А то и верно. Не наладить работу в мастерской, да лишиться заказов, то и отцовскому делу придёт конец, — сказал я, также решительно отодвигая обратно горшочек с лакомством.
— То-то и оно. А после смуты, почитай, что отцовская мастерская и осталась на Москве одна такая. На Кукуе ещё есть оружейные мастера. Ну и царския мастерские, иных нет, — сказала мама, вновь двигая ко мне пышки.
Эта игра в перестановку горшка с лакомством могла бы продолжаться ещё долго. Но я решительно встал из-за стола и поклонился.
— Благодарствую, матушка, всё вкусно и сытно, — сказал я.
Мать недовольно посмотрела на меня, а потом махнула рукой.
— А мне сватов засылать желают, — похвасталась сестрёнка.
Я посмотрел на маму, она осуждающе качала головой.
— Не пристало девице каждый час о замужестве своём думать. Нынче у нас Егор Иванович хозяин, ему и решать, — мама указала на меня.
— Кто сватается хоть? — спросил я.
— Сынок сотника Собакина. Гуляка ещё тот, — произнесла мама, своим тоном показывая своё негативное отношение к подобной партии для Марфы.
Я посмотрел на красавицу сестру.
— Найдём, кому такой цветок отдать, — усмехнулся я.
Марфа зарделась, засмущалась. А после резко поднялась из-за стола, подхватила явно большой, не по размеру, сарафан и убежала прочь.
Как есть ребёнок. По своему разумению и не думал бы отдавать свою дочь в таком возрасте замуж. Нынче же времена такие, тут ничего не попишешь. Если девицу держать до восемнадцати лет, то она уже будет считаться чуть ли не старой девой.
— Никаких сватов пока не будет! — решительно сказал я.
— Ты, Егор, по старшинству мужнему хозяин. Токмо четырнадцать годков девице. Пора и подумать об замужестве, — возражала мне мама.
— Я хозяин, мне решать! — с нажимом сказал я, недобрым взглядом посмотрев исподлобья на маму.
Она некоторое время пронзала меня взглядом, а потом улыбнулась.
— Вот так и потребно. Ты нынче хозяин над нами, тебе решать. Ну и к слову моему прошу тебя прислушаться. Собакины — ладно. У них дела идут не шибко споро. Нынче их ножи да сабли никому и не нужны. Сколь много осталось после битв кремлёвских. Но тут жа и кто сурьезнее посвататься может, — сказала мама.
Она посмотрела на горшок, решила всё-таки убрать его со стола.