Долго я думал, какой выбрать тип штыка: игольчатый или всё-таки ножевой. Вроде бы игольчатый существенно удлиняет ружьё, делает возможным увеличить дистанцию врага для его поражения. Но он только колит, не дает наносить резанные раны.
Кроме того, ножевой штык — это еще и нож, так нужный каждому солдату. Или просто ностальгия замучила по штыку к Калашникову. И моё сознание противилось игольчатому.
— Ладьте вот такие! — указал я на ножевой штык.
Конечно, было бы неплохо унифицировать оружие. Сделать его исключительно одного калибра, чтобы штык от одного ружья подходил к другому. Но такая работа мне казалась сложной: тут в рамках ремесленной мастерской никак не обойтись. Завод ставить в таком случае нужно. Или подумать все же об универсальном креплении?
А как там поживает Никита Демидов? Специально этим оружейником я никогда не интересовался. Советский фильм про Демидовых смотрел, по киноленте и ориентируюсь. Вроде как Никита Демидов должен быть уже достаточно взрослым, чтобы иметь и навыки, и некоторый опыт в создании оружия, также и организаторские способности уже мог обрести.
Будет такая возможность, так обязательно нужно поинтересоваться Демидовыми и послать в Тулу кого-нибудь. Там же они сейчас жить должны. Как минимум повод будет. Ведь вроде бы одним делом занимаемся. Можно и пригласить вероятного великого оружейника. Так сказать, для обмена опытом.
Я еще приду в мастерскую, и не раз. Но… прогресс запущен? Я сделал нетипичный для развития России шаг? И пусть пока только вооружение, будет и много другого. Было бы только время!
От автора:
В поисках БЕСПЛАТНОЙ книги для отдыха? Тогда вас ждёт новинка в жанре Бояръ-аниме!
Инженер в теле князя, своя деревня, Дальний Рубеж, интриги и орды нежити!
https://author.today/reader/491397/4619797
Глава 7
Москва
21 мая 1682 год
— Чего ты блуд в наш дом принёс? — строго спросила меня матушка, как только я вернулся из мастерской. — Девица ентая. Я ж ведаю, что вы лабызалися с нею.
— Анна — душа заблудшая. Но никак она не блудливая. И даже ты, матушка, говорить такое не станешь, — жёстко сказал я.
Мать пронзала меня взглядом. И при всех моих эмоциях, которые я испытываю к этой женщине, позволять ей манипулировать собой я не стану. Матушка же словно проверят меня на характер — так и норовит против сказать, повелеть, приказать.
Сперва я прощал такое общение, вяло сопротивлялся. Но чем дальше… Прекрасно понимаю реакцию матери. Я тот, кто только что стал дворянином и у которого впереди, казалось бы, продолжение полёта или даже ещё больший взлёт. И тут какая-то безродная.
Но для меня… Первое, и не безродная, если уж на то пошло. Второе, ну очень нравится. Красавица, на которую не налюбуюсь. И не нужно терпеть женщину. А нельзя не хотеть ее. Есть и третье… Я почти уверен, что если не будет еще признаков предательства, то Анна может стать для меня опорой. Тем самым тылом, который для сильных мужчин порой значит куда как больше, чем что иное. Тылы заставляют двигаться дальше.
— Чем тебе не по нраву пришла девица Алёхиных? — спросила матушка. — Ладная такая! И род Алехиных — дворянский в пятом колене, так точно. И мужей у них будет. Были и вторые воеводы. Нас бы усилили.
— Алехины? Нет, матушка. Вот Ивана женить на их девице, то да. Но не нынче же. Как же женить…
Хотел было сказать, что «детей». Но осознал, что не буду понят. Время такое, что мои моральные принципы из будущего не приемлемы. Может еще и потому стремятся быстрее произвести на свет потомство, что смертность большая. Не буду в этом копаться. Но и не стану в конец ломать свои понятия. Тринадцать лет девчонке? В куклы еще играть, а не замуж!
Разговор продолжился, но я отвечал однозначно, словно отбивался, как в настольном теннисе. Видимо, матушка посчитала, что для меня Анна — это временное решение мужских потребностей, не более. Матушка говорила ровно, словно бы вопрос Анны и не стоит вовсе.
— Ты не будешь больше за моей спиной хоть с кем-либо договариваться. Не по Марфе, не по мне, али по будущему братов моих, — решительно говорил я.
И всё-таки мать явно имела рычаги давления на моего реципиента. Она никак не могла отступиться и принять мои решения. По всем понятиям этого мира, именно я хозяин и глава рода.
— Апраксия Алёхина и вовсе девица тринадцати годков. Ну куда ж ей замуж-то, дитю неразумному? — возмущался я.