А ещё ноги будто бы сами вели меня к Аннушке. Организм недвусмысленно намекал, что к сладкому процессу любовных утех готов. И что важнее? Еда, или это… Вот бы одновременно есть и заниматься этим… Двойное удовольствие. Но, нет, смешивать же мед с сахаром?
Открывал я дверь с улыбкой мартовского кота. Предвкушал, как поем и начну баловаться со своей кошечкой. Можно было бы и поменять местами: сперва баловство, а потом приём пищи. Так и не определился.
Зайдя в спальню, я увидел стоящие на столе горшочки, но далеко не сразу заметил Анну. Куда запропастилась? Должна же быть уже дома.
— Что случилось? — выкрикнул я, подбежав к корчившейся от боли девушке.
Она держалась за живот и согнулась под стол. Потому не сразу и заметил. Глаза Анны были красными, болезненными.
— Я укусила, — дрожащими губами пробовала что-то сказать Анна. — Я маленький кусочек укусила… Не вини меня за то, что трапезу твою порушила.
Да о чём она вообще думает?
А вот то, о чём думаю я, некоторым деятелям очень не понравится… Пора бы и оскал свой вновь явить. Все знать должны. Но действовать буду нелинейно. Подставляться так же нельзя. Мысли были…
Я тут же принялся промывать желудок Анне. Надеюсь, что все не так критично. «Кусочек» же только съела. Обманщица. Говорил же, чтобы сама готовила и не отходила от еды ни на миг.
От автора:
✅ Самый редкий жанр на АвторТудей — ОБРАТНЫЙ ПОПАДАНЕЦ!
✅ Читайте громкую новинку о нестандартном попаданце. Вышел седьмой том.
Матерый опер погиб в 1997-м, выполняя долг.
Очнулся — в теле молодого лейтенанта в нашем времени. Мир изменился. Преступники — нет.
Старая школа возвращается.
✅ Первый том со скидкой: https://author.today/work/450849
Глава 10
Москва
22 мая 1682 года
Что сделать, если нужно прикрыть откровенную глупость или ложь? У меня есть убеждение, что при такой необходимости эту ложь нужно кричать громче всех. Создать шум, панику. Условно нужен эффект массовости. Ну и верить в то, что выкрикиваешь.
Это когда все что-то делают по твоему сценарию, но до конца не понимают, что именно и ради чего. А ещё, если все вокруг кричат одно и то же, то даже умный человек, способный критически мыслить, постесняется высказывать своё недоверие к происходящему.
Вот примерно что я думал делать.
Анна тяжело дышала, её сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Моя тревога за жизнь молодой женщины при этом постепенно сходила на нет. Да, это был яд. И, скорее всего, Анна не солгала, когда сказала, что лишь немного откусила.
Я заметил тот сахарный крендель, который был чуточку надломлен, причём так, будто для симметрии отломан небольшой кусочек. Боюсь даже представить, что могло быть, если бы она съела целый крендель или несколько. Были у меня сомнения и насчёт остальной еды.
— Но ведь я же тебе говорил не брать еду у кого попало. Самой готовить. Да ещё и давать на пробу стражe и стрельцам, — тихим, почти ласковым голосом, но всё же отчитывая за провинность, сказал я Анне.
Она ничего не отвечала. Было видно, что сильно смущена. Процесс промывания желудка — вещь интимная. Особенно когда человек ещё находится под страхом смерти. Он может вести себя непредсказуемо и выглядеть далеко не образцово. Да и я не хочу вспоминать, как пришлось действовать без клизмы.
По мне, так произошедшее ещё больше нас сблизило. Теперь уж точно, я видел все… А, нет, осталось принять роды.
А вообще не знаю, как кому, но мне, человеку, прожившему жизнь, кажется: если муж и жена принимают друг друга даже в отвратительном состоянии — это и есть любовь. Анна не была пьяна. Но поведение и сам процесс очищения организма натолкнули меня на подобные ассоциации.
И, наверное, хорошо, что я сразу не бросился мстить тому, кто приложил к этому руку. Прав тот мудрец, который сказал: «Месть — блюдо холодное».
Скорее всего, кто-то был недалеко от моей комнаты и слушал, что происходит в спальне. Десятник, который прибежал на крики, успел сказать, что кого-то спугнул. Значит тот, кто решил меня отравить, а заодно и Анну, уже знал, что я жив.
Я не собирался действовать линейно, тут хитрый, нестандартный ход нужен. Так выкрутить ситуацию, чтобы с нее выгоду получить. Но при этом уничтожить своих врагов и тех, кто покусился на жизнь моей женщины.
В дверь постучали. Я аккуратно убрал голову Анны с колен, переложил на подушку. Анна попробовала возразить, но я приложил палец ко рту и улыбнулся.
— Отдыхай, — сказал я, указывая на воду. — Пей сейчас больше, у тебя обезвоживание.