Из всех построек, которые имелись, конечно же выделялся добротный деревянный терем. Великолепный пример русского зодчества: резные окна, красиво уложенные брёвна, подбитые мхом для утепления. Терем был двухэтажным, и в нем, при желании, можно было бы расположить и школу. Да, для здания школы обозреваемая мной постройка была более чем хороша. Но кто же даст это сделать?
Были ещё строения. Неподалёку от терема стояли добротные избы. Такие небольшие коттеджи, если использовать образы из будущего. Рассчитывал один дом занять.
А вот для солдат не было ничего. Можно было ещё как-то попробовать приспособить одну из конюшен. Они тоже казались добротными сооружениями. И если там поставить хорошие печи, зонировать внутреннее пространство, то поселить можно было бы до двух сотен бойцов. Но и это строительство.
— Уже хоть что-то, — вслух сказал я.
— О чём ты, Егор Иванович? — спросил дядька Никанор.
— О том, что вот эту конюшню и вот этот склад можно было бы использовать под жилое для стрельцов, — ответил я.
Никанор покачал головой. Действительно, для многих стрельцов, которых я собирался с собой привезти, переезд в Преображенское выглядел резким изменением статуса в худшую сторону, наполненную нищетой.
В Москве стрельцы уже обжились: у них есть хорошие дома, у некоторых даже частично сложенные из камня. Так что недовольных будет много.
Ну да и я не хочу никого держать при себе. Не вижу никаких сложностей в том, чтобы создавать вовсе с нуля новое подразделение. В Преображенском, несколько вдали от боярских интриг, вполне можно было бы, прикрываясь волей государя Петра Алексеевича, создать что-то вроде сторожевого полка.
А, по сути, это был бы прототип первого гвардейского полка. И даже на первых началах мне не нужно тысячи или полторы бойцов. Если получится обучить батальон — условные три сотни — то увеличить батальон до полка не составит большого труда.
Да и вопросов с вооружением даже одного батальона очень много.
— Наперво сюда переедут самые молодые стрельцы нашего полка и те, кто захочет присоединиться, — говорил я Никанору.
— Ну, а то и верно. Стрельцам всем что тут делать? Вот, ежели обжиться, да слободу построить справную — это да, — сказал Никанор и разгладил аккуратно причёсанную бороду.
В последнее время дядька как будто бы помолодел. За собой стал следить. Мне, конечно, сложно говорить про «последнее время», если я Никанора знаю всего меньше месяца. Но даже сравнить его с тем дядькой, которого я впервые увидел во время первого же собрания в Первом стрелецком, с тем Никанором, который сейчас рядом со мной, — это небо и земля.
Распушил хвост перед моей матерью. Ну да я не против.
— Поедем земли мои смотреть? — без особого энтузиазма спросил я.
Да, государь мне со своего плеча, что называется, даровал землицу. И вроде бы немало даровал — почитай, что полторы тысячи десятин. Однако большого энтузиазма этот подарок у меня не вызвал.
Дело в том, что там даже нет обещанного мне количества крестьян. На это относительно немаленькое пространство была дарована лишь одна деревенька. И была бы она большой, так и ладно. Но всего-то в этой деревне, исходя из того, что мне поведал один из дьяков государя, было двенадцать дымов. То есть двенадцать крестьянских хат. Это очень мало. Обработать таким количеством крепостных душ хотя бы половину своей земли у меня не получится. Тут бы пару тракторов…
Один плюс был в этой земле. Жирный такой плюс, может, где-то и перевешивающий многое плохое. Земля находилась рядом с селом Преображенским. Мои земли начинались практически аккурат за Соколиным лесом. То есть, по сути, вёрст так семь-восемь — и я на месте, подле государя. Был ещё один плюс, немаловажный: земля моя находилась по реке Яузе.
Так что когда соберусь механизировать своё сельское хозяйство или ставить мельницу, какую-нибудь мастерскую, то сила течения воды мне в этом в помощь. Ну и полив огородов. Тех самых, экспериментальных, которые я хотел бы разбить. Будем приучать государя к новым овощам. Полезным для всего Отечества нашего.
Ещё бы хотелось уточнить у дьяков или даже у самого государя, а кому же будет принадлежать небольшой, но добротный и симпатичный домик на окраине Соколиного леса. Это был охотничий домик ещё Алексея Михайловича, жуть как падкого до соколиной охоты, и облюбовавшего эти места.
Нужна же мне, помещику, хоть какая-то усадьба. И если получится эту усадьбу ставить вокруг охотничьего домика, то уже неплохо.