— Вот так оно и верно, — удовлетворенно заметил Ромодановский.
Боярин отбил из чашки по типу пиалы чай, зажмурил глаза от удовольствия. Люди, которые не пробовали чего-то большего, наслаждаются даже не самого лучшего качества чаем. Мне именно этот напиток такого удовольствия не приносит. Но и не отвращает.
— Егор Иванович, а жениться ты когда собираешься? — в какой-то момент, поймав меня с набитым ртом, спрашивал Фёдор Юрьевич Ромодановский.
Вопрос застал врасплох. Но пока я вынужденно пережёвывал изрядный ломоть ветчины, было время подумать. Возраст я свой определил, как двадцать с половиной лет. Для мужчины не такие и лета, чтобы жениться. Это незамужняя девушка в двадцать — трагедия семьи.
Однако, определяют люди, когда уже пора обзаводиться семьей не только исходя из количества прожитых лет. Важен и статус. Стал главой семьи, ну или главным наследником достояния отцовского — будь добр обвенчаться.
Или стал полковником, да еще и наставником самого государя… А еще и небедным человеком, главой рода, с поместьем… Да по всем нынешним понятиям, со мной что-то не так, если без жены живу. Пора уже определяться с невестой. И только Бог ведает, чего мне стоило отвлечь царя от идеи меня женить. Он, мол… «ведаю, какие девки должные быти и яко их ляжки полнити». С таким подходом, даже и без Анны, я не хотел бы выбирать жену. А с ней в одной кровати, так и подавно.
Мало того, некоторые дворяне, которые привозили своих чад в «потешные полки государевы» приезжали с девками. Дело это невиданное, если только не для того, чтобы я посмотрел на «товар». Девицы и слезали с телег лишь при моем подходе.
Лишний раз убеждаюсь, что если упущу Анну по каким-нибудь причинам, то мне сложно будет найти девушку не только по нраву доброму, но и по внешним данным. Да простят меня пухлые красавицы, но я не их поклонник. Тут же… «дабы бедро было широким, рожала бы добро, ну и зубы крепкие». Как коня выбирать.
Таких и показывали дамочек. Как улыбнется, так и думаю, что вместо плоскогубцев такие зубы использовать можно. А как вильнет задом…
— С чего пытаешь, боярин? — сказал я. — У тебя же нет девок на выданье. Да и были бы они, разве жалеешь ли ты породниться со мною?
— А вот тут, и не правый ты. Разве же я не вижу, сколь ты вперёд-то рвёшься? Али не замечаю, что государь к тебе настолько благоволит, что скоро нам, боярам, идти к тебе на поклон, — говорил очень даже крамольные слова боярин Ромодановский.
— Да что же ты говоришь-то такое? — делано возмутился я, но не сдержал улыбку.
— Ой ли? — Фёдор Юрьевич рассмеялся. — Али ты полагаешь, что я слепой, глухой, на разум скудный?
— Боярин, я…
— А ну не перебивай, коли старший говорит! — Ромодановский показался мне уж излишне суровым и решительным в этом выкрике. — Я заприметил и кто тут нынче голова. Никитка Зотов? Нет. Царица? Так она на седмице день-другой проводит у сына, а сама все спектаклю свою готовит, прости Господи. Ты тут заправляешь. И мной мыслишь помыкать. Али я не правый в чем?
Что? Решил поговорить в открытую? А может, он и прав. Время пришло некоторые карты бросить на стол. Уж точно не все, но парочку мелких козырей придется раскрыть. Но князь еще не закончил свою обличительную речь.
— Вижу я, как готовишь ты государя к тому, чтобы он пришёл в Боярскую думу и тотчас бояр на колени ставил. Разве же не видно, яко в школе великие преобразования ты удумал, — Ромодановский пронзительным взглядом посмотрел на меня. — Потешныя полки? Из отроков по четырнадцать-пятнадцать годков? А сколь им будет, когда Петру вступать в свое право единого владетеля России? То-то!
Я ему не перечил. Между тем, в любой момент мог бы всю ситуацию повернуть в шутку и указать на то, что у Фёдора Юрьевича слишком разыгралась фантазия.
Вот только он прав. Нужно быть глухим, или уж совсем дураком, чтобы не понять, что именно происходит сейчас в Преображенском.
— Сколь нынче стрельцов и иных воинов ты собрал рядом с государем? — спросил Фёдор Юрьевич.
— Всего, без учёта потешных полков отроков, — тысяча сто десять, — отвечал я.
— А с той бумаги, что показывал ты мне, тут будет не менее чем десяти тысяч воинов. Так что это? Готовишь государя раньше срока в полную силу возвести? На то женить его надо. Но нынче сильно рано, — сказал Ромодановский и улыбнулся. — Раньше женим тебя.
Я и бровью не повёл после этих слов. Причём прекрасно понял, что Фёдор Юрьевич решил раскачать мои эмоции, вывести на честность и откровенность. Ну или на истерику, что вообще неприемлемо и покажет меня с худшей стороны. Устраивает мне эмоциональные качели, предполагает, что вьюноша так и должен вести себя, смущаться после каждого упоминания о свадьбе. Ну и бояться быть разоблаченным в его коварном плане мирового господства.