Глава 19
Москва.
8 августа 1682 года
Который день мне приходилось оставаться в Москве. Не думал я, что запланированная акция по ликвидации Афанасия Нарышкина случится так скоро.
Той же ночью, когда мы с Игнатом только разговаривали о вероятном скором уходе наиболее рьяного Нарышкина в мир иной, это и случилось.
Однако произошло всё не так гладко, как хотелось бы. Хотя Игнат нашёл хорошего исполнителя, мотивированного. Так что я сперва дождался доклада бывшего шута о том, что посредник между парнем, убившим Афанасия Кирилловича, и мной был ликвидирован. А уже после собрался назад, в Преображенское.
Жёстко это всё, даже очень жестоко. И не сказать, что подобные акции меня радуют. Нормальный парень пострадал. А мог бы послужить России. Между тем была надежда, что Боярская Дума станет чуть более сознательной и работоспособной организацией.
Как минимум, два центра притяжения силы — клан Ромодановских и Матвеев — в разной степени, но мои партнёры. Интересно, а когда наступит то время, когда они сами это осознают? Постоянно приходится работать с ними исподволь, словно бы невзначай рассказывать про те или иные преобразования, которые я считаю необходимыми для России.
Неловко это понимать, но Матвеев меня, если не купил, то мою лояльность на некоторое время арендовал. Шутка ли — тридцать тысяч рублей из казны дополнительно поступило в Преображенское. И я могу этими деньгами распоряжаться.
И понятно, что без надзора не остаюсь, Матвеев не тот, кто будет давать много денег, а после полениться проверить, как они осваиваются. Более того, я уже вычленил дьяка, который копает под меня, наверняка в пользу Артамона Сергеевича Матвеева. Но…
Мне не так много есть чего скрывать от боярина, или будь от кого. Ну может самую малость, что я — человек из будущего. А в остальном, деньги идут на покупку вооружения, заказы на обмундирование, и даже на бумагу, которой уходит в процессе обучения просто уйма. Ну и строительство, которое не останавливается ни на минуту. Или все же останавливается, когда меня нет рядом. А так контролирую строительные артели плотно.
Можно было подумать, что эти большие средства, переданные на обустройство Преображенского, когда и прежние пять тысяч полностью не освоены — ловушка. Матвеев хочет поймать меня на воровстве, так сказать на нецелевом использовании бюджетных денег. Но у меня «все ходы записаны». По бумагам придраться не к чему.
И я сам веду относительно аскетичный образ жизни. Земель с сотнями крестьянских семей не покупаю, в роскоши не купаюсь. Даже платья приличного не заказал, все больше в стрелецком подкафтаннике хожу, ну только укороченным, выглядящем, как куртка.
Так что стоит рассматривать «подарок» от Матвеева, как благодать. Ну и быть должным.
Теперь приходится выкручиваться и подсчитывать, вспоминать, какие ещё новшества можно внедрять, чтобы быстро получать прибыль. Первая гербовая бумага уже начала зарабатывать деньги, и Матвеев ждёт ещё каких-нибудь вывертов, чтобы казна начала быстро пополняться. У меня же на уме только долгосрочные проекты. Ну или такие экзотические и нечестные, как, например, налог на бороды.
Уезжать можно, но что мне делать в Преображенском без государя? Конечно, занятий много. Но и тут дел хватает с избытком.
Пребывать в отчим доме я могу себе позволить ещё как минимум несколько дней. Государь срочно сорвался с учёбы, со всех своих дел направился в Москву. Погиб же его дядька, черти забери этого грешника.
Между тем, Пётр Алексеевич чихать бы хотел на такого родственника, но тут, в Преображенском, появилась царица. Ранее она словно забыла о существовании своего сына, крайне редко навещая Петра Алексеевича. Но приехала и взбаламутила юную голову царя. А мать на Петра имеет большое влияние.
Нарышкинам сейчас просто необходимо было показать, что они всё-таки родственники государя. Царь должен принимать участие во всех скорбных мероприятиях, которые затеяли Нарышкины. Ну и другие видеть, что власть этого клана не пошатнулась и со смертью самого одиозного из них.
Ну да и ладно, будем считать, что у Петра Алексеевича начались каникулы. А у меня — возможность плотно поработать с бумагами и разгрести дела Стрелецкой корпорации. Не все в ней гладко.
Например, я не пойму, как пристроить гончаров. В нашей корпорации сейчас их три. Точнее, три мастерских. И пусть минимальный заказ я и мог бы сделать, все в Преображенском хватает сейчас людей. Вот только после разгрома Стрелецкого бунта много осталось не сильно то и дорогостоящих вещей стрелецких. Посуды керамической — точно на полдивизии хватит.