Странное было ощущение, когда мозг прекрасно понимает, что и как сделать: как должен быть поставлен удар или последовательность тех или иных приёмов и связок, а тело исполнить не может — по крайней мере чисто и так, как это должно быть.
И за последний месяц не было ни одного утра и вечера, чтобы я не тренировался. И до этого тренировки были, но в более щадящем режиме. Теперь же я чувствую, как встал на путь становления достойной физической формы.
И нет, нельзя сказать, что современные люди абсолютно не умеют драться. Это не совсем так. Пусть техника не развита, и она действительно кулачная, в меньшей мере борцовская… Но на потешных кулачных боях уже не раз отхватывал и я. Но технику современного боя прочувствовал, так сказать на своей шкуре. Теперь понимаю, как ей противостоять.
Раньше в Москве были основные кулачные забавы, когда мужики выходили стенка на стенку и мутузили друг друга. Сейчас подобная забава существует и в Преображенском. Более того, я учредил еженедельный приз. Победитель получает рубль. И это ой как мотивирует многих более усердно тренироваться. Смотрят и на мои тренировки, повторяют движение. Ведь я в одну неделю выиграл все свои бои. Но больше не участвую в мероприятиях.
Эти бои, кстати, являются отличным методом выявлять хороших бойцов. Тут и воля к победе, выносливость и характер. Так что беру себе на заметку тех парней, которые проявляют эти благородные для бойцов качества, чтобы рекомендовать их в Школу Сержантов.
Да, такой школы еще не существует. Но когда произойдет внедрение военной реформы, обязательно появится. Я считаю, что не только непосредственный боевой опыт важен, но и характер, личностные характеристики, образование. Сержанты, когда они появятся, должны быть образованными людьми, в меру, делать их них ученых, нет, не получится и не нужно.
Но это шаг, ступенька, чтобы стать дворянином. Тот социальный лифт, который поможет России получать, пусть и в ограниченном количестве, но все же свежую кровь в элитах. Ну и опора для трона. Боярство явно же пострадает, когда у государя будет возможность опереться на плечи многочисленного служивого дворянства. Так что и вольница боярская закончится.
Так что быть русской школе единоборств. Да такой, что куда там карате. Ведь я знаю азы военно-прикладного боя, а это куда как сильнее. Ну для спорта очень даже подойдет самбо, может только в чуть большем количестве если давать ударную технику.
Я уже был уверен, что если поставить местным бойцам ударную технику, если включить ноги, а еще и вложить в голову понимание военно-прикладного рукопашного боя, — уже скоро можно будет получить отличных рукопашников и, может быть, даже инструкторов рукопашного боя для гвардейцев.
Нужно ли это? Думаю, что да. Пока еще современный бой во многом зависит от рукопашных схваток, то нужно. Ну и после пригодится. А что до благородства… Так в бою оно зачастую ведет к поражению. Впрочем, и фехтование нужно будет преподавать сержантам, как и нанимать офицерам наставников. Не гоже, кабы русский дворянин по всем статьям проигрывал в фехтовании будь какому европейцу.
Ещё пять схваток были мною выиграны, когда я почувствовал, что изрядно устал и в следующий раз обязательно отхвачу. Хотя два удара пропустил и я. Но и подопечные старались порой хотя бы разок меня достать, пока сами не отхватили. Двоим это удалось. А мне наука… Зубы в этом времени проблема. Нет зубных врачей, где можно было бы вставить. Ну или я не встречал пока.
— Всё ли понятно вам? — мужики стояли хмурые и смотрели на меня уже с некоторым даже почитанием, хотя и было видно, что некоторые обижались.
В любом мужском коллективе, если он только действительно мужской, уважают силу. А если ещё физическая сила множится коэффициентом интеллекта и врождённого высокого статуса, так и вовсе я должен стать для них своего рода батькой-атаманом.
Именно этого я и добиваюсь. Эти люди должны исполнять мои приказы не только вынужденно, но и с желанием — угодить, получить похвалу, словно бы как сын старается угодить отцу. Ну и материальное обеспечение мне в помощь. Какая бы мотивация не была, когда нечего элементарно есть, за веру, царя и Отечество не столь охотно воюют.
— А нынче бежим. Кто приходит последним или вовсе перестаёт бежать — тот остаётся без еды и получает презрение, — сказал я и сразу, развернувшись, задал темп бега.
Условно под «презрением» я понимал лёгкую форму унижения отстающего в обучении. Наверное, каждому будет неприятно, если банда выстроится в очередь, чтобы ударить с ноги под зад нерадивого бойца. Если это не будет помогать, перейду на более жёсткие болевые методы мотивации. Но хотелось бы, чтобы потеря лица была для моих воинов куда как большей мотивацией и страхом, чем получить элементарную физическую боль.