В сопровождении не менее полусотни воинов, в одной карете ехали два человека. Они спешили в нелюбимую ими столицу России и набирались мужества, чтобы не показать москвичам, что на самом деле они для этих людей — как лесное зверьё.
Но насколько же эти «звери» нужны сейчас Европе! Очень нужны. Как же не хочется только лишь самим умирать в битве с турецким барсом, хочется к битве привлечь и русского медведя.
— Ясновельможный пан, — обращался к главе имперского посольства к графу Альтгейму посол Речи Посполитой, Ян Казимир Сапега. — И всё же я до конца не понимаю, почему мы, столь недавно покинув Московию, вновь туда устремляемся? Неужели вы рассчитываете на то, что московиты примут деятельное участие в будущей войне?
— У вас есть ответ, господин Таннер? — обратился граф к своему помощнику, Бернарду Таннеру.
Поляк Коржицкий, помощник Яна Казимира Сапеги усмехался, давая тем самым понять, что Таннер, как и посол Священной Римской империи в России, наивны и не понимают очевидных вещей. Куда им вовсе знать, кто такие московиты?
Между тем, Сапега зло посмотрел на своего помощника и тот сразу же сменил выражение лица.
Четыре мужчины ехали в одной просторной карете. Такое было решение, чтобы обязательно оба посольства находились вместе. Мол, единение имперцев и поляков должны продавить любую русскую позицию. И Таннер в этом в помощь, так как уже имел, как и Сапега, впрочем, опыт переговоров с русскими. Да, закончившийся почти что и ничем. Но все же, русская позиция не была принята.
Если своего помощника Сапега заставил замолчать, то сам хотел развития разговора. Граф Альтгейм был послом Австрии в Польше, мало знает о России. В таком случае Ян Казимир блистал знаниями о Московии. А ведь еще раньше граф демонстрировал своей куда как лучшее образование. Так что Сапега продолжал:
— Ну, разве же можно думать о том, что московиты когда-нибудь могут стать плечом к плечу с европейскими державами? Впрочем, мой друг, я прекрасно понимаю, что вы хотите сделать московитов целью для османов.
На самом деле и Сапеге и его помощнику Коржицкому было неприятно, что Священная Римская империя, возглавляемая славной династией Габсбургов, решила искать союза и помощи от России. Польский посланник не считал, что московиты способны помочь европейцам, что это может сделать только лишь Ян Собеский, славный правитель Речи Посполитой.
А ещё такое внимание империи к московитам значительно ослабляет дипломатические позиции Речи Посполитой перед решающими переговорами о мире с Россией: ведь до сих пор не решён вопрос с Киевом. Да, они вместе едут. Но если имперцы начнут просить, то польские интересы для них вторичны. Московиты же могут даже большую армию послать в помощь Австрии. И нет территориальных проблемы у Вены с Москвой.
Высокая делегация подъезжала к Москве. Не проходило и получаса, чтобы два высокопоставленных дипломата не упрекали московитов за то, что они содержат в плохом состоянии свои дороги. Или вовсе их не содержат. Нужно же ругать за что-то. А то размах, с которым принимают русские иностранные посольства недосягаем для европейцев.
Когда чешский дипломат Таннер и его начальник граф Альтгейм проезжали через территорию Речи Посполитой, они дипломатично молчали о том, насколько плохие дороги в Литве. Уж никак не лучше, чем у московитов. Таннер, если бы ехал в одной карете с русским дипломатом, не преминул бы упомянуть и о дорогах в Польше.
Кучер же, который управлял каретой, являвшийся высокообразованным человеком, как он сам считал, ведь умел считать до тысячи, вёл подсчёт больших ям и ухабов, встреченных в Литве и в Московии. Пока по этому показателю выигрывала Литва.
— Жалкие подражатели, — зло, сквозь зубы сказал польский посланник Ян Казимир Сапега.
На подъезде к Москве посольство встретили две сотни стременных стрельцов. Они также имели крылья за своими спинами, притороченные к седлу так же, как это, ставшее, скорее, элементом украшения, используют крылатые польские гусары. Пики только были короче польских. Но… Что удивило, у каждого по два пистолета. Польские гусары так же стремились к такому, но хотя бы один пистолет был исправным.
Бернард Таннер промолчал, его начальник и вовсе не обратил внимание на поляка, чванливость которого уже изрядна надоела графу. Они уже настраивались на работу. В прошлом посольстве московиты чуть было не запутали чешского дипломата: очень много было условностей, традиций, обрядности. И вот сейчас всё это повторяется вновь. Нужно быть на чеку. Всякое действие может иметь свое значение.