— А воду? — спросил теперь я.
— Надо поискать. Но город еще не прошли, смотри сам на берег и выбирай место.
Нашел одно такое. Подходим к причалу, и крепим яхту к бую на воде и к берегу кормой. Так, чтобы чуть прыгнуть. Выходим к линии ларьков и магазинчиков шумной компанией, оставив на судне только Катю. Когда выбрали подходящий магазин и приблизились, вдруг замечаю собак, которые вылезают из многочисленных углублений и ям в красноватой почве.
Они вылезали всюду на пространстве этой аллеи вдоль моря. Получается, что пропустили нас, и сначала не выдавали своего присутствия.
Отрезали нам путь к отступлению. Хитры, бестии. Но и мы, как говорится — «не пальцем деланы».
Смотрю, как собаки стали с этаким нехорошим молчанием сжимать кольцо. Нет наскока, лая для устрашения, а есть молчаливое намерение напасть со всех сторон и разорвать нас на клочки.
Оцениваю расстояние до двери магазина. Вполне можно успеть, если прямо сейчас побежим. Если даже дверь закрыта, то стенка все равно поможет защищаться. Но и там могут массой задавить.
Мои друзья напряглись, но молчат. Стараюсь сказать спокойно, безразлично и тихо, чтобы не спровоцировать нападение:
— Сейчас побежим к двери магазина, на счет три…
— Раз, два, ТРИ!
Молодцы наши дамы, рванули так, что даже смогли немного оторваться от нас с братом. Собаки побежали тоже. Но сразу отметил, что у нет такой резвости и прыти, как у наших. Слишком медленно начинают разгоняться. Как-то грузно, если можно так сказать, но лишнего веса у них нет. Все рыжей и коричневой масти.
Бегу к магазину позади всех. Он с белыми оштукатуренными стенами и сплошной стеклянной передней стеной, и под красной черепичной крышей. Время бега до него заняло всего четыре секунды. Ближе замечаю, что там не дверь, а проем, как «предбанник».
Рядом справа от входа стоят три стареньких мотороллера, а слева еще один. На бегу хватаю по очереди за корму два из тех, что справа, и заваливаю их у входа. Опять делаю прыжок наружу, хватаю и заваливаю еще один мотороллер, тот что слева.
С последним вышло так, что передние псы чуть не цапнули меня за руку, еле успел отдернуть. Причем все это делали молча, мерзавцы!
Хотя, почему так сказал? Они нормальные хищники. Сам изготовиться к стрельбе не успел, но тут на линии проема высовываются вперед два ствола и стреляют.
— Бах! — Алина делает выстрел из помпового ружья и перезаряжает.
— Бах! Бах! — стреляет Лиза из пожалованного ей обреза.
У всех картечь с крупной дробью. Так мы снаряжаем оружие при выходах на берег. Нарезные карабины здесь не берем, мы не в Африке и не в Австралии.
То мгновение, которое проходит до следующих выстрелов Алины и Лизы, мы с братом используем с толком.
— Бах! Бах! — делаем по одному выстрелу прямо в оскаленные морды. И вот уже четыре собаки лежат трупами, еще несколько крутятся, или волочат по земле лапы и кишки.
За нами добавляют три выстрела Лиза и Алина. Потом делаем два выстрела мы с Андреем.
Теперь не спешим, выдерживаем паузы и стреляем с толком, спокойно выбирая самые опасные цели. Но после второй серии выстрелов наступил перелом в схватке — напор стаи иссяк, а третью серию мы делали по уходящей стае.
Мы все были в крайне возбужденном состоянии, и старались стрелять так, чтобы положить еще, и как можно больше.
— Все! Заходите, осмотритесь там, но осторожно, а я выйду на минутку…
— Может, я с тобой? — глянула на меня Лиза.
— Давай! — сказал, немного подумав. Сначала хотел отказать, потому что буду делать грязное дело. Потом решил, что хочу посмотреть на нее.
Вдвоем обходили место побоища и делали контрольные выстрелы, отправляя в края вечной охоты тех, кто подавал признаки жизни. Выполняли гуманитарную акцию, так сказать.
Дальше нас никто не беспокоил. Погрузка, необходимого была осуществлена в четыре тележки. Опять наши дамы погрузили еще что-то, кроме воды, и мы покатили тележки к пирсу, помогая друг другу на ямках и кочках.
Остальную живность мы распугали стрельбой. Не было крыс в магазине — все попрятались. И птицы над нами не кружились.
Для стоянки на ночь отошли от города и выбрали удобную тихую бухту, чтобы не мешали спать волны. И птицы не летали на рассвете, норовя сеть и что-нибудь украсть или обгадить палубу. Восток — он и есть Восток, в любые времена.
— Как мы им дали! — выразила за ужином свое восхищение Алина. На что я ей ответил:
— Убегали они также не очень шустро, как и нападали. Что-то с физической подготовкой у них не нормально. Видно, охота у них заключается не в том, чтобы догонять жертву, а в том, чтобы подкрасться, окружить. Может, на птиц местных так охотятся.