– Прошу прощения. Я просила принести мне попить, но он элементарных вещей не понимает.
Младший сын Ход рассмеялся:
– Он не тупой, просто упрямый. И всегда позволял себе больше, чем остальные падшие, хотя это, наверное, не так странно.
– Да? Почему же? – Хирка попыталась не показывать острого любопытства.
Юр склонился к ней, как будто делился тайной, и прошептал:
– Говорят, он стал падшим во время войны, потому что убил того, кто пытался поджечь палатку. Кесколайль спас шкуру Скерри и с тех пор немного занёсся.
Хирка бросила взгляд вслед мужчине, но его уже давно и след простыл. Он не врал в тот раз, когда целительница извлекала из его тела осколки стекла. Хоть и в забытьи, но говорил правду. Колайль стал одним из падших, потому что спас не того.
А она так его и не простила.
Хирка закрыла глаза. Звуки ударов шестов и крики нарастали, и постепенно ей стало казаться, что они раздаются внутри её. Чужие, звериные. Девушка ожидала, что у неё в груди вспыхнет костёр гнева. Что она начнёт злиться от ужасной несправедливости. Но ничего не почувствовала.
Дочь Грааля наконец привыкла к этому миру. Наконец перестала испытывать потрясение от происходящего. Победа с привкусом поражения.
Сделка
Ример шёл по дну расселины. Здесь было влажно. Ночью бурная растительность казалась бесцветной. Вороны сидели на деревьях вплотную друг к другу. Тёмные тени, распустившие перья. Иногда они взлетали, чтобы пересесть на другое место. У бывшего ворононосца появилось ощущение, что птицы нервничают из-за его присутствия. Но в эти времена все нервничали из-за его присутствия.
Ример подошёл к обрыву, откуда открывался вид на Блиндбол, сел на камень и достал флакон. Он выглядел чёрным на фоне руки. В темноте казалось, что ладонь обтесали топором. Поотрубали пальцы. Возможно, это было не так далеко от истины.
Жизнь вертелась вокруг склянки с кровью. Вокруг того, чтобы удовлетворить мёртвый клюв. Происходящее казалось бредом. И станет погибелью Римера. Он ненавидел это. Ненавидел то, что сам виноват во всём.
Как всегда, у него появилось желание вылить содержимое флакона на землю. Избавиться от проклятой склянки. Отобрать у себя возможность отвечать. Когда Грааль вызовет раба, он будет не в состоянии откликнуться. Но чем придётся расплачиваться за это? Не только болью. Не только смертью. Грааль служил единственной ниточкой к Хирке. Оборвать эту связь означало предоставить девушку неизвестной судьбе. Отдать на сомнительную милость безжалостного отца.
Уж не говоря о том, что Равнхов и Колкагги нуждались в Римере. Во всяком случае, до тех пор, пока он сражался на их стороне. До тех пор, пока Грааль ему позволял…
Нет. Нужно стараться сохранять спокойствие. Иллюзию контроля. И попытаться узнать наверняка, насколько сильной может быть боль. Лучше сейчас, чем потом.
Ример притянул Поток и вылил кровь на язык. Она успокоила горло и моментально породила ощущение удовлетворения, как будто клюв вознаграждал за послушание. Сын Совета, выросший в Эйсвальдре, слышал, что опа производит такой же эффект. Средство, которое вызывает у мужчин зависимость. Какую часть себя он потеряет?
В горле зашевелился клюв.
– Я думал о тебе, Ример. Мы снова друзья? – слова прозвучали честно и мягко. В них не было сарказма. А произнёс их мужчина, в руках которого находилась жизнь юноши.
Он подавил смех и отозвался:
– Уж во всяком случае, не любовники.
В груди прокатилась волна грусти. Это недолгое ощущение не принадлежало Римеру.
– Я всё равно скоро связался бы с тобой, – сообщил Грааль, вновь обретя контроль и установив холодное доминирование. – Маннфалла отправила несколько сотен имлингов на север, и я надеялся, ты откроешь мне причины этого похода. Куда они следуют?
Ример помедлил. Он знал. Вполне вероятно, отряд направлялся в качестве обмена с Мередиром Бейгом. В настоящее время одиннадцать государств торговали друзьями как кожами. Наверняка Грааль и сам уже давно до этого додумался. Это была проверка.
– Если бы я знал, куда они следуют, то не сидел бы здесь и не болтал с тобой, – сказал Ример и стойко выдержал напряжённую тишину.
– Зачем? – произнёс наконец Грааль. – Зачем тебе врать о столь малозначительном? Разве у нас не одна цель? И ты, и я хотим ослабить мощь Даркдаггара.
– Если мы желаем одного и того же, почему ты считаешь, что я вру? – дерзко поинтересовался Ример, вглядываясь в темноту, как будто перед ним сидел сам Грааль.
– Потому что ты не спрашиваешь! – разъярённый крик невидимого собеседника рвал горло. – Если бы ты не знал, то уточнил бы, о каком количестве имлингов идёт речь и когда они вышли из Маннфаллы. Отсутствие любопытства может свидетельствовать лишь о том, что тебе уже всё известно, так зачем… – Грааль внезапно замолчал. Он непроизвольно поделился слишком многим. Ример чувствовал, как злость сменяется удивлением, а потом самым опасным – пониманием. – Ты тренируешься… Учишься терпеть. Противостоять боли.