Раб клюва схватил с земли палку. Он знал, что придётся вонзить во что-нибудь зубы, знал, что придёт мучительная агония. Зажмурился.
Давай. Давай.
Она пришла.
Боль расплавленной сталью пронзила горло. Клюв врезался в гортань толчком, который бросил вперёд всё тело. Сквозь голову пронеслись ледяные иголки. Мысли о том, чтобы закусить палку, исчезли. Вся воля сосредоточилась лишь на том, как вытерпеть невыносимые страдания. Ример зарылся лицом в листву и пополз вперёд на локтях, глотая кровь. Он подобрался к краю обрыва и посмотрел вниз. Падение может спасти его.
Внезапно тело онемело. Боль прекратилась, оставив после себя сладкую, сладкую пустоту. Руки и ноги отказывались подчиняться. Понимание ударило, как новый приступ боли. Клюв не хотел смерти раба и остановил его, учуяв порыв спрыгнуть. От паники сердце судорожно заколотилось.
Ример беззвучно закричал, лёжа лицом в земле. Ощущая вкус грязи. Вкус крови. В лёгких кончился весь воздух. А потом вернулась свобода. Способность двигаться. Юноша перевернулся на спину. Он лежал и дышал, глядя вверх, на край расселины. Трещина на фоне тёмного неба.
Ример думал, он понимает, что означает клюв. Что такое быть рабом. Но только сейчас по-настоящему уяснил масштабы происходящего, и правда грозила задушить его. Настоящий раб не имеет возможности избежать всего этого.
Клюв больше не шевелился, но юноша чувствовал Грааля. Горе тяжкое, как камень на груди. Трупорождённый шептал его имя:
– Ример… – Раб встал на четвереньки и сплюнул. Казалось, клюв сжался, выпрашивая ещё крови. – Выпей. Пожалуйста. Тебе станет лучше. – Слова звучали как извращённая молитва. Ример не ответил и не пошевелился. Он слышал чьи-то шаги. – Ты должен понимать… Я не хотел…
– Я не один, – сказал юноша хриплым надсаженным голосом и сам удивился, что вообще смог что-то произнести.
Грааль помедлил. Ощущение его присутствия исчезало медленно и неохотно. Но исчезало.
Ример с трудом встал на ноги, поднял глаза и посмотрел на того, кто стоял среди деревьев и целился в него из натянутого лука.
Тейн.
Его одежда была готова лопнуть от вздувшихся, напряжённых мускулов.
– Ты должен знать, что этим оружием я умею пользоваться лучше, чем мечом.
Ример хмыкнул. Казалось, его горло забито песком.
– Будем надеяться.
Сын хёвдинга вышел из тени. Лук потрескивал, как будто искал причину выпустить стрелу. Ример поймал себя на мысли, что не будет возражать, если Тейн предпримет такую попытку, и, возможно, на этот раз позволит ему победить.
– С кем ты разговаривал? – Губы собеседника подрагивали. Наверняка он знал, что ответ на этот вопрос не может оказаться хорошим.
– Если ты собрался выстрелить, не медли.
– Думаешь, я шучу? – Тейн натянул тетиву.
– Думаю, ты промахнёшься. – Ример смотрел на соперника в ожидании едва заметного движения, подтверждающего, что он отпустил тетиву. Ждать пришлось долго. Чтобы поторопить развитие событий, раб клюва развёл руки в стороны и с обнажённой грудью двинулся навстречу Тейну. – Хочешь, я сброшу мечи, чтобы ты чувствовал себя более ув…
– С кем ты разговаривал?!
– Ты хочешь. – Ример был уже близко. – Я знаю, что хочешь. Не имеет никакого значения, с кем я…
– Ответь мне! – Тейн попятился и потерял равновесие. Стрела сорвалась с лука и воткнулась в землю с разочарованным свистом. Молодой мастер Колкагг бросился на противника, прижал его лицом к скале и выкрутил руку.
– Если ты немного помолчишь, то получишь ответы на свои вопросы. – Тейн выпустил лук и стал бороться с Римером. Сын хёвдинга был сильным, но ему не хватало техники и выносливости, и вскоре он уже тяжело дышал. Ан-Эльдерин прохрипел в ухо парню: – Я расскажу, с кем разговаривал. А когда всё поймёшь, исполнится твоя мечта. Мне потребуется твоя помощь. Слышишь меня?
– Какая помощь? – просипел упирающийся лицом в скалу Тейн.
– Убить меня.
Он тут же прекратил сопротивление. Ример отпустил руку соперника.
– Теперь мы можем поговорить, как взрослые?
– Ты хочешь, чтобы я тебя убил? – Сын хёвдинга повернулся к нему. Чёрная чёлка прилипла ко лбу.
– У меня в горле клюв. – Римера охватила усталость. Он прислонился к скале и сполз вниз на землю. Слова ядом вытекали из его рта и дарили чувство очищения по мере того, как покидали тело хозяина. Он прислонился затылком к холодному камню. – Клюв ворона. Он мёртв, но до сих пор жив. Это слеповство. Вот с кем я разговариваю.