Девушку трясло от чистой и дикой силы. Расплавленный камень капал с пальцев. Невозможный текучий жар. Как тот, что дарил Ример. Хирка посмотрела вниз. Ручейки вороньей крови засохли на ногах. Какая-то её часть знала, что ничего уже не будет как прежде. Подобные действия были невозможны в этом мире. Дитя Одина стала подобна Хлосниану, только инструменты ей не требовались. Слеповство. Потоковство. Кто она? Заклинательница камней. Потокоплёт.
И что сумеет сделать, когда Поток станет по-настоящему сильным?
В нас течёт кровь первых.
Мы можем плести Поток.
Хирка протолкнула внутрь то, что осталось от больших и тяжёлых камней, заползла в отверстие в стене, протянула руку назад и подтащила к дыре столько дров, сколько получилось. После этого уложила на место булыжники. Скрыла следы, как сумела.
Стало темно, хотя это было скорее знанием, так как всё вокруг по-прежнему осталось хорошо видно. Узкая дорога между стенами вела вниз, и Хирка шла по ней, пока не добралась до большого пролома, через который пролезла в узкий туннель. Она больше не боялась тесных помещений, так как приняла рождение от земли. И от ворона.
Вскоре путница оказалась в пещере, где камни свисали с потолка и образовывали огромный круг. Зеркальное отражение круга воронов на поверхности земли.
Трое охранников вскочили на ноги, не желая предстать перед Хиркой сидящими. Умпири оставались Умпири, падшие они или нет.
Пленники со связанными руками и ногами лежали вдоль стен или привалились к ним. Кто-то заткнул рот Скерри полотенцем. Нетрудно догадаться почему.
Трупорождённая женщина заметила вошедшую соперницу и поднялась на колени – больше ничего сделать не получилось из-за пут. Слепые глаза почернели от злости. Бывшая любовница Грааля пристально мерила его дочь взглядом. Ярость стихла, уступив место чему-то другому. Смятению. Страху. Скерри застыла на месте.
Охранники тоже пристально смотрели на Хирку.
– Твои глаза, – произнёс Умпири по имени Брей, указав на её лицо. – Совсем как наши.
Девушка поняла, что эти слова должны что-то значить, но смогла лишь пожать плечами.
– Мы видим одинаково хорошо.
Мы видим. Мы видим всё. Везде.
Мы видим бескрылых. Сломанные камни. Вены в земле.
Хирка сжала голову руками и сделала глубокий вдох. Голоса воронов превратились в шёпот, на который она могла не обращать внимания. Она не в состоянии находиться во всех местах. Сейчас требуется быть здесь. Только это зависит от неё.
Дамайянти очнулась, приняла сидячее положение и прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь во мраке.
– У нас ещё остались факелы? – Хирка опустилась на корточки рядом с пленной танцовщицей и посмотрела на охранников.
Брей кивнул и направился к поклаже. Вскоре вспыхнул огонь и очертил вокруг них круг света. Крошечный круг света в пещере. Звезда на чёрном небе.
Дамайянти заморгала, узнав девушку, и посмотрела на неё с трогательным облегчением.
Дочь Грааля вытянула руку в сторону. Брей тут же вложил нож в требовательно раскрытую ладонь, не задавая вопросов. Хирка разрезала верёвки. Танцовщица всхлипнула и принялась растирать запястья.
– Спасибо, что дождалась меня, – сказала девушка, хотя никакого выбора у Дамайянти не было. – Я сделала то, ради чего вернулась сюда.
Собеседница посмотрела в глаза Хирке и вздрогнула, как будто увидела мертвеца, но почти сразу взяла себя в руки.
– Ему это не понравится, – невнятно пробормотала она. После нескольких дней под землёй у танцовщицы заложило нос.
– Нет, – ответила Хирка. – Не понравится. Он пытался связаться с тобой?
Дамайянти кивнула, поджав губы. Какую боль ей причинила невозможность ответить на зов? Девушка заметила красные следы от когтей над ключицей у пленницы и взглянула на трёх падших. Женщина по имени Винрид сложила руки на груди.
– Она начала орать, у меня не было выбора.
– Прости меня. – Хирка положила руку на плечо танцовщицы. Оно оказалось холодным. – Я не стала бы держать тебя здесь, если бы в этом не было необходимости.
Дамайянти почесала нос, умудряясь даже это проделать грациозно.
– Надеюсь, оно того стоило, – ответила она. – Твой отец не из тех, кто умеет прощать.
– Это ещё мягко сказано, – рассмеялась Хирка. – Но он первым предал меня. Вы первыми предали меня.
Хунгль и Тила зашевелились. Они лежали на земле и, похоже, прислушивались к разговору. Оценивали ситуацию, не понимая до конца, что происходит.