Дочь Грааля. Полукровка. Пропала. Сбежала.
Она балансировала на лезвии меча. Умпири строили догадки и имели все основания для этого. Сбежали почти все внедомные. И падшие. Никто не знал, сколько их и как их исчезновение связано с Хиркой. Если только никто не проговорился.
А ещё все оценивали её. Кто она? Друг или враг? Спаситель или предатель?
Девушка услышала, как появились Скерри и остальные. Затем оглянулась и увидела свои следы, ведущие из каменного круга. Голые ноги растопили тонкий слой снега.
– Хирка?
Из толпы вырвался Раун и остановился перед внучкой. Её губы так дрожали, что улыбнуться оказалось очень трудно. Она прекрасно сознавала, как выглядит. На лице рыжеволосого Дрейри читались то нежность, то злость: верный признак того, что даже он не был уверен, увидит ли когда-нибудь кровь от своей крови вновь.
Она никогда не сумеет всё объяснить. Следовало только оставаться в живых до тех пор, пока не закончится война. И тогда всем Умпири придётся последовать за Хиркой. Поверить в неё. Тогда они больше не смогут сомневаться в её преданности или власти.
– Дело сделано, – произнесла дочь Грааля. – Я Дрейри. Я приняла рождение от ворона.
Она знала, что все видят: это правда. У полукровки стали такие же глаза, как у них. Зал загудел. Хирка положила ладонь на щеку Рауна, ощутив прикосновение каждой волосинки рыжей бороды. Изумленно расширив глаза, тот схватил внучку обеими руками, как будто боялся, что она убежит, и потянул из неё Поток, жадно, до зуда в крови.
– Ты хотела похоронить её заживо… – Он перевёл чёрный от злобы взгляд на Скерри.
Та застыла на месте. Хирка махнула рукой в попытке успокоить слепую и осмотрелась по сторонам. Где же перекошенная фигура в чёрном? Наверняка эти сведения Раун получил от Всевидящего, который испугался за жизнь девушки, потому что прошло больше времени, чем было оговорено. Но Хирка не находила его среди зевак.
– Поговорим об этом позже, – сказала она, отпустила Рауна и пошла дальше. Поток начал иссякать. Дочь Грааля медленно шла через толпу, позволяя слепым прикасаться к своей коже и допивать последние капли. Умпири толкались, чтобы подобраться поближе. Кому-то это удавалось лучше, кому-то хуже. Хирка почуяла опасность. Легковоспламеняющаяся масса. Из конца зала раздались крики.
Время было на исходе.
Девушка заметила Юра, который стоял возле горы мебели и сундуков и держал руку на маленькой шкатулке из вороньего серебра. На его груди извивался красный змей. Молодой Дрейри с удивлением посмотрел на Хирку и нерешительно кивнул.
Я предала тебя.
Она предала дом Ход. Планы о слиянии домов. Но это был их план, не её. Дочь Грааля подошла к Юру и взяла шкатулку. Он не сопротивлялся, лишь наклонился и прошептал невесте на ухо:
– Ты никогда ещё не выглядела прекраснее.
– Ты так говоришь, потому что я ещё никогда не была так похожа на тебя самого, как сейчас, – грустно улыбнулась она, а потом взобралась на груду мебели, покорила гору комодов, шкафов и сундуков.
На вершине Хирка открыла шкатулку. Там среди колотого льда лежало сердце Наиэля. Оно источало более резкий запах, чем раньше. Запах, который отражал естество владельца. То, что отличало его от Грааля, Рауна и Модрасме. То, что делало его ложью.
Голоса снаружи стали более оживлёнными.
Это он. Мы помним.
Он один из нас. Возьми его с собой.
В памяти Хирки всплыло воспоминание. Она увидела саму себя после смерти отца. Когда тело лежало на столе, она отрезала кусочек плоти, а потом скормила его Куро. Дала Торральду право летать с воронами, как члены Совета. Как Умпири.
Девушка подняла сердце. Зал затих. Весь Гиннунгад, весь Дрейсиль собрался в Нифеле. В разрушенном городе. Собрались вокруг памяти о Потоке. Вокруг жажды мести. Вокруг неё.
Куро. Сердце.
Хирка вонзила зубы в сердце. Рот наполнился холодным вязким мясом, стальным и землистым на вкус. Она держала сырой и скользкий ком плоти обеими руками и вырывала из него куски зубами.
Он один из нас. Возьми его с собой.
Сердце Наиэля в пальцах девушки медленно убывало. Чем дальше, тем более влажным оно становилось. Хирка утёрла кровь на губах тыльной стороной ладони. Сглотнула. И ещё раз. Полукровка становилась единым целым с тем, кого Умпири ненавидели тысячу лет. Она почувствовала, что у них есть нечто общее. Оба они родились изо лжи и из-за этого были вынуждены совершать определённые поступки.
Хирка облизала пальцы. Она ворон. Пожиратель падали. Дрейри.
– Я – ПОТОК! – прокричала она, обводя толпу взглядом. Голос наполнился неведомой силой, которая брала начало в том, чего Умпири желали больше всего. – Я ХИРКА! ДОЧЬ ГРААЛЯ, СЫНА РАУНА ИЗ ДОМА МОДРАСМЕ! Я ПРИНЯЛА РОЖДЕНИЕ ОТ ВОРОНА! Я – ИЗ ПЕРВЫХ!