Он вбежал внутрь и повалил двух стражей, пока глаза привыкали к темноте. Бледные глыбы камней примыкали почти вплотную к изгибающимся стенам. На полу лежали два безжизненных тела. Члены Совета. Фрейд и Саульхе. В конце концов, даже их предали.
Стоявший в центре круга Даркдаггар наполовину скрылся за сундуком. Похоже, вещи расчётливый имлинг собирался взять с собой, куда бы боги его не закинули.
К Римеру бросилось ещё несколько стражей. Он пригнулся, избежал удара боевым топором и позвал Колайля, но не получил ответа. Юношу начали окружать охранники. Он поднял мечи, чтобы расчистить себе дорогу. Расплачиваться придётся кровью.
А потом пол под ногами дрогнул.
Ример упал, ударился головой о камень, приземлился на колени и судорожно заморгал, стараясь восстановить зрение. Тело пронзила боль. В глазах стоял туман. К горлу подступала тошнота.
Нет.
Другого слова Ример не нашёл. Только это. Только «нет».
Он поднялся на ноги и обнаружил, что стоит по шею в могиле, вырытой возле одного из камней, и смотрит на пару ног. На краю ямы возвышался Даркдаггар с ножом в руке. С жалким маленьким ножом. Скорее украшение, чем оружие. Ример рассмеялся, но боль, вспыхнувшая в голове, положила конец веселью.
– Видишь ли, мы начали копать. – Член Совета наблюдал за Ан-Эльдерином сверху вниз с безразличием на лице. – Оказывается, эти камни уходят в землю намного глубже, чем можно подумать. Но, думаю, тебе это и так известно.
Ример услышал, что кто-то зовёт его. Колайль. Стражи куда-то побежали. Сталь лязгнула о сталь.
Даркдаггар попятился от могилы и выкрикнул приказ охранникам. С жадностью хватаясь за представившуюся возможность, мастер Колкагг забросил мечи на край ямы, подтянулся и выбрался на поверхность. Его мутило, голова кружилась. Он снова поднял клинки, но тут почувствовал парализующий тычок в спину. Стоя на коленях, юноша откинул голову назад и посмотрел в лицо одному из стражей, который уже занёс меч над головой поверженного противника и готовился нанести удар.
Ример сообразил, что знает этого имлинга. Он служил дюженником, то есть носил самое низкое звание. Командир двенадцати воинов. Это он тащил с собой умирающего от озера Тистванн в тот раз, когда армия возвращалась из Равнхова.
– Это ты, – пробормотал Ример и улыбнулся.
Внезапно мужчина узнал его и разинул рот. Страж медлил, потому что хорошо помнил: во время их последней встречи Ан-Эльдерин был ворононосцем. Всё происходило бесконечно медленно. Бесконечно тихо.
И тут внезапно что-то треснуло. Раздался раскатистый грохот. Звук исходил из стен и брал присутствующих в кольцо. Даркдаггар выругался и приказал охранникам выйти посмотреть, что происходит. Ример услышал, как посланные имлинги наткнулись на Колайля и Колкагг, которые находились снаружи.
Вдруг стены взорвались. Поток ударил, как порыв штормового ветра. Дюженник выронил меч и повалился назад. Ример поднял голову. Разрушенное ограждение зависло в воздухе, словно гигантское кольцо из серого песка.
Юноше показалось, что он умер, лежит в Шлокне и видит сон про песчаную бурю, которая зависла вокруг врат в другие миры, опоясав камни живой стеной. Затем опустил глаза на свою грудь в полной уверенности, что обнаружит торчащий оттуда меч, но ничего не нашёл. Ример был цел.
А потом песок с шорохом обрушился вниз. Стены не стало, как будто никогда и не существовало. Каменный круг окутала серая пыль, которая постепенно смешивалась с мокрой землёй под проливным дождём.
Я вижу сон.
Но Поток был настоящим. И нёс в себе что-то очень знакомое. Запах. Ощущение. Знание.
Хирка.
Вокруг камней собирались трупорождённые. Недалеко от врат стояла она. Ример остановил течение Потока. Перестал сливаться, сообразив, что это единственный способ подобраться к девушке ближе, пока она не ускользнула в другой мир. Хирка была одета как трупорождённые: грудь и бёдра перетягивали широкие полоски кожи. К короткой юбке, обнажающей ноги, крепились перья и звериные клыки. Руки тоже были голыми. А глаза стали белыми. Слепыми.
Хирка находилась здесь, во плоти.
Ример попытался встать, но ноги не слушались. Он зашарил по земле, отыскивая мечи.
Даркдаггар стоял как зачарованный и пялился на трупорождённых. Казалось, до него только сейчас дошло, что он потерпел поражение. Лицо Гарма исказилось от злости. Он бросился к ненавистному Ан-Эльдерину.