Он подошёл ближе, медленно, как зверь. Робкий и утомлённый. Но он слишком нуждался в помощи, поэтому не мог не обращать внимания на гостью. Та боялась, что о ней можно сказать то же самое.
Урд стоял перед Хиркой. Их разделяло лишь потоковое стекло. Она поискала в себе страх или гнев, но сил на эмоции не осталось. Она слишком устала, чтобы делать вид, что отличается от пленника.
Ей просто требовалось взглянуть на Урда. На что-то знакомое. И раз уж так случилось, то плевать на то, что он являлся врагом.
Хирка положила руку на решётку и услышала, как цепь упала на пол. Ошейник дёрнулся под её тяжестью. Урд коснулся пальцами её ладони. Кожа к коже сквозь паутину стекла. Кончики ногтей были такими же, как у девушки. Полукруглыми. Без когтей.
Покрасневший неровный шрам на лбу мужчины был ужасен. Кто-то удалил знак Совета и зашил рану. Плохо зашил. Либо неряшливо, либо не глядя, что делает.
Сердце Хирки сжалось. Сострадание боролось со злостью, а одиночество – с презрением. Она сама боролась со всем чужеродным.
Взгляд девушки упал на серповидный шрам на горле Урда. След вороньего клюва. Она видела, как инородный предмет выходил из тела раба Грааля, и это доказывало, что такое возможно, что после подобного есть вероятность выжить.
Урд – враг, но также он был единственным, кто дарил что-то похожее на надежду.
С лестницы кто-то позвал Хирку по имени. Ворон встрепенулся и стал чистить перья под крылом. Гостья сделала шаг назад. Урд вцепился в решётку так крепко, что костяшки пальцев побелели, молча умоляя девушку остаться. Но она не могла и не хотела. Хотя желала сказать пленнику бесконечно много. Но сейчас в голову не приходило ничего.
Голова Урда упала, он коснулся лбом стекла. Волосы его засверкали в свете фонаря, как птицы, которых подарили Хирке. Перепуганные существа в клетке.
– Я попросила приготовить тебе комнату наверху, – сказала она. Голос звучал хрипло, как после длительного молчания. – Ты переедешь завтра.
Урд кивнул так незаметно, что движение могло и померещиться.
Хирка отступила назад, в темноту. И не поворачивалась к врагу спиной до тех пор, пока не удостоверилась, что тот её больше не видит.
Чёрное и белое
Утренний свет с трудом просачивался сквозь окна из потокового стекла в ванной. Хирка посмотрела в зеркало. Полумрак сделал её серой. Бесцветной. Похожей на одну из скульптур Хлосниана. Уже не человек, но ещё не трупорождённая. Дочь Грааля. Мужчины, с которым ей даже не дают поговорить.
Наверняка он знал, что всё выйдет именно так.
Вода стекала по стене в углубление перед девушкой. Она ополоснула лицо, натянула одежду и выскользнула из спальни.
Больше пока никто не проснулся – Умпири много спали. Даже в комнате Ваны было тихо. Не доносилось ни смешков, ни страстных стонов вожделения. Но смысл заключался не в вожделении, как объяснила Ухере. А в том, чтобы забеременеть. Вернуть себе внимание, похищенное Хиркой. «Расслабься, этого никогда не произойдёт», – добавила мать Грааля, как будто девушке было до этого дело.
Они сумасшедшие. Все до единого.
Зал после праздника ещё не убрали. Кресло Модрасме купалось в голубом свете, падавшем со льда на потолке. Подлокотники скрылись под лентами верности, полученными от бесчисленных семей. Стол у стены ломился от подарков. Хирка взяла фигурку из пепельного потокового стекла и повертела в руках. Сплетённые тела женщины и мужчины. Женщина обхватила руками шею мужчины и, казалось, что-то шептала ему на ухо. Тайну.
Хирка положила статуэтку на место. Этому дому не требовалось ещё больше секретов, их и так имелось уже предостаточно. Они скрывались в древних стенах, вросли в камень под ледяной крышей.
Кто-то поместил клетку с птицами под стол. Хирка со всей осторожностью подняла её. Живые фонари испускали слабый свет, серебристое сияние, которое, казалось, исходило изнутри. Она открыла дверь и вышла на балкон. Мороз тут же пробрался сквозь носки.
В такую рань улицы вокруг кратера пустовали. Через несколько часов здесь будет разноситься эхо ударов кувалды. Падшие и внедомные приступят к работе. И Колайль в том числе. Приезжим требовалось жильё, а их собралось много, и прибыли они со всех концов света. Модрасме назвала это звуком поражения. Кувалда. Грубая сила для придания формы камню. Вот как низко они пали.
Хирка отмела эту мысль, не желая вновь испытать тяжесть ответственности, которая легла ей на плечи. Надежда. Вот почему Умпири явились издалека. Ради того, чтобы снова ощутить силу Потока. Ради вторжения.
Ради истребления.